В самоизоляции есть масса преимуществ, особенно в глазах внутренней аудитории — например, постоянно чувствуешь себя самым сильным, ни от кого не зависящим и не «торгующим суверенитетом». Но одновременно есть риск потерять инициативу в международной политике. Сегодняшнее российское руководство надеялось на раскол Европы в свою пользу в результате крена континента в ультраправую сторону. Но пока расколом Евросоюза — прямо на глазах у бездействующей России и озадаченного ЕС — занялся Дональд Трамп.

Андрей Колесников — руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги.
Андрей Колесников

Руководитель программы «Российская внутренняя политика
и политические институты»

Другие материалы эксперта…

А ну-ка, отними!

Еще до исторического, но обещающего быть содержательно пустым рукопожатия в Гамбурге на саммите G20 двух les enfants terribles международной политики американский президент с предсказуемым триумфом 6 июля посетит Варшаву. Его там ждут толпы искренних и специально отобранных поклонников с флажками — в интересах сегодняшнего правопопулистского польского руководства наладить хорошие отношения с США на фоне отвратительных отношений с ЕС, не говоря уже о возможной газовой сделке (первый американский танкер с СПГ уже пришвартовался у польских берегов).

Американская администрация ищет в Варшаве не только союзническую Польшу, но и Польшу в расширенном понимании — почти равную Восточной Европе. Теоретически это и страны Вышеградской группы, в которую помимо Польши входят Венгрия, Чехия и Словакия, и государства, присоединившиеся к объединенному прежде всего энергетическими интересами саммиту «Трех морей» (12 стран Центральной и Восточной Европы, то есть почти весь бывший советский восточный блок плюс Австрия). Заседание саммита состоится в той же Варшаве с участием того же Трампа.

Его интерес — формирование «своей» Европы, в противовес не понимающей его Европе «старой». Россия в этом раскладе вообще не рассматривается как игрок, она остается «на полях», там, где пройдет историческое рукопожатие. Интерес восточноевропейских стран — затеять игру «А ну-ка, отними нас у Трампа!» с руководством Евросоюза.

Можно согласиться с болгарским политологом Иваном Крастевым в том, что европейское соперничество идет по линии Макрон vs Орбан. Однако в эту борьбу включился Трамп. «Старая» Европа будет внимательно следить за его маневрами на территории Европы «новой». И превентивный дружественный шаг совершил Эмманюэль Макрон, пригласивший Трампа в Париж на парад по случаю Дня взятия Бастилии 14 июля. Чье рукопожатие окажется крепче — Макрона или Качиньского? И что в этой конфигурации означает рука, протянутая Трампу Путиным?

Рукопожатие крепкое

Пришедшее из эпохи предшественника Путина крылатое выражение «рукопожатие крепкое», скорее всего, исчерпает политический смысл встречи двух лидеров «на полях» G20. Все официальные лица с обеих сторон работали — во избежание последующего разочарования — на снижение ожиданий от разговора, меньше всего походящего на переговоры. О чем, собственно, им говорить? Санкции — кто ж их снимет: Трамп связан по рукам и ногам американскими «сдержками и противовесами», приветом от «отцов-основателей». Сирия: это поле для усугубления, а не снятия противоречий. Северная Корея: на нее влияет не Россия, а Китай. Разве что можно поговорить о возвращении посольских дач в Мэриленде и штате Нью-Йорк. Но для «исторической» встречи это как-то мелковато.

Проблема в том, что без большой цели, важной и видимой для обеих сторон, и тактика «малых дел» оказывается невозможной. Отсутствие хотя бы идеи или нечеткого образа «большой сделки», которую и не может, и, что важнее, не хочет сформулировать ни российское, ни американское руководство, блокирует даже техническое сотрудничество. Когда Ричард Никсон, тоже не слишком «конвенциональный» президент США, и Леонид Брежнев, человек, считающийся не шибко умным (а на самом деле обладавший до своей болезни, то есть до конца 1974 года, развитой и чувствительной политической интуицией), решились на серьезные переговоры, да еще на фоне неоконченной вьетнамской войны, у них была цель. Очень простая: действительно наладить нормальные прагматические отношения. Как писал в своих мемуарах Александр Бовин, работавший спичрайтером Брежнева: генсек, прошедший войну, искренне хотел установления мира, в том числе и на основе компромиссов. В мемуарах же Генри Киссинджера, который скорее символически, чем осмысленно, появился на днях на «Примаковских чтениях» в Москве, описано, как работал неофициальный канал связи Москва — Вашингтон (back-channel), настоящий, а не заранее дискредитированный канал Джареда Кушнера. Словом, чтобы чего-то достичь, нужно понимать, какова задача, и бросить все силы на ее решение. А здесь — ни целеполагания, ни воли.

Другая Европа

О чем будет говорить Трамп в Варшаве, где обещана его большая знаковая речь? Увязать в один узел его симпатии к Путину и болезненный для той же Польши и всего Запада украинский вопрос будет очень непросто. Впрочем, как и предложить формулу отношения нынешних Соединенных Штатов к Европе — все еще единой политической субстанции, которую Трамп хотел бы расколоть. Но сказать об этом вслух — значит, зайти слишком далеко. Польша превращается в правопопулистское гибридно-авторитарное государство, копируя Россию, но при этом не становясь ее партнером, а, напротив, дистанцируясь все интенсивнее. Восточным членам Евросоюза будет сложно лавировать между Америкой и европейскими структурами, ведомыми прочным франко-германским альянсом.

Понимает ли Трамп, сколько противоречий он способен разбудить и насколько опасна для Запада его игра на эмоциях поляков? Скорее всего, нет. И тем не менее кто-то же ему объяснил, что именно в Варшаве его встретят как героя, Бэтмена и самого желанного гостя. И именно там он теоретически может перетянуть на свою сторону половину ЕС — те страны, которые считают самих себя второсортными членами Евросоюза, обиженными евробюрократами и международными компаниями, продающими, как считают чиновники Чехии, Венгрии, Словакии, в Восточной Европе менее качественные продукты, чем в Западной Европе. «По некоторым продуктам мы на самом деле помойное ведро Европы», — сказал недавно министр сельского хозяйства Чехии Мариан Юречка.

Как и предыдущие американские президенты, Трамп выстраивает ось Вашингтон — Варшава, возможно, не столько понимая, сколько интуитивно ощущая ее стратегическое значение. Только и президент теперь другой политической ориентации по сравнению с предшественниками, и Варшава совершенно не похожа на себя прежнюю (как, впрочем, и члены Вышеградской группы, среди основателей которой были такие титаны, как Лех Валенса и Вацлав Гавел, стремившиеся не отделяться от Европы, а присоединиться к ней). Значение же оси осталось.

6 июля в Варшаве Трамп обессмыслит свое рукопожатие с Путиным 7 июля в Гамбурге. Так и не догадавшись об этом. Восторженная твит-атака — вот что останется от этой встречи.

Оригинал статьи был опубликован на РБК