Главное, что нужно иметь в виду, оценивая результаты гамбургской встречи президентов Путина и Трампа, — это то, что Соединенные Штаты Америки переживают острейший внутриполитический кризис. Ничего подобного США не знали со времен Гражданской войны. Этот кризис, вероятно, закончится не раньше выборов в конгресс осени 2018 года, а окончательно точку поставят лишь следующие президентские выборы 2020-го. Российскому руководству до тех пор придется иметь дело с непредсказуемой и потенциально нестабильной Америкой.

С учетом этой ситуации основной позитив первого личного контакта глав Кремля и Белого дома состоит в признании нынешней вашингтонской администрацией важности российско-американских отношений. Дело не в потакании одержимости Москвы соображениями статуса, а в том, что в предыдущие три года американо-российская конфронтация развивалась без ограничений и тормозов. В результате две крупнейшие ядерные державы не раз оказывались в буквальном смысле на волосок от столкновения их военных самолетов и кораблей.

Исключить войну

Не надо строить иллюзий: конфронтация России и США продолжится и после Гамбурга, поскольку конфликт между ними носит фундаментальный характер и касается основ мирового порядка. Жизненно необходимо при этом, чтобы этот конфликт не вел к войне. Избежать войны между собой — в этом, в сущности, сегодня главная задача России и США. Проблемы собственно Сирии, Украины, Северной Кореи и т.д. стоят далеко позади этой главной темы, но каждая из региональных проблем может создать условия для российско-американского столкновения. Москве и Вашингтону важно сотрудничать на этих площадках прежде всего для того, чтобы не воевать там друг с другом.

С этой точки зрения локальное соглашение по зоне деэскалации на юго-западе Сирии имеет значение. Если его удастся выполнить — в отличие от аналогичных соглашений, которые заключались при посредничестве Москвы и Вашингтона в 2016 году, — то в Сирии, возможно, появится наконец модель американо-российского сотрудничества в рамках соперничества. Именно такая работающая модель необходима для того, чтобы конфронтация оставалась мирной. Такого результата удалось достигнуть во времена холодной войны; тем более необходимо обеспечить мирное протекание конфликта сейчас, когда область противоречий между Россией и США гораздо уже, чем во времена СССР.

Исключение традиционной войны из сферы отношений между великими державами — важнейшая задача. Нужно только иметь в виду при этом, что острое противоборство реально продолжается в целом ряде других сфер — военно-технической (постоянное совершенствование вооружений), экономической (санкции), информационной (изощренные пропагандистские кампании с использованием новейших средств и методов), а также в киберпространстве. Даже если рассматривать скандал вокруг предполагаемого вмешательства России в предвыборный процесс в США с большим дисконтом, очевидно, что в этой сфере США, Россия и ряд других государств наращивают — а иногда и тестируют — инструменты, способные парализовать целые страны путем выведения из строя жизненно важных элементов их инфраструктуры.

Управление конфронтацией

Особенности кибероружия таковы, что определение источника нападения крайне затруднено. Это создает широкие возможности для провокаций, в том числе со стороны различных безответственных сил или террористических групп. Во имя собственного спасения великие державы обязаны безотлагательно начать консультации, а затем и полномасштабные переговоры о кибербезопасности. Эта сфера — сегодняшний эквивалент контролю над стратегическими ядерными вооружениями ХХ века, который помог сделать так, чтобы холодная война осталась холодной. Решение Путина и Трампа начать обсуждение этих вопросов может стать началом этого процесса.

Вряд ли можно ожидать скорого решения конфликта в Донбассе. Максимум возможного на обозримую перспективу — это обеспечение выполнения пунктов минских соглашений о прекращении огня, отводе тяжелых вооружений, обмене удерживаемых сторонами лиц. Прекращение совершенно бессмысленных обстрелов, жертвами которых часто становятся мирные граждане, не только возможно, но и необходимо для надежного исключения возможной эскалации конфликта и, соответственно, риска нового серьезного обострения российско-американских отношений. Практика двух с половиной лет показала, что без активного и прямого участия США в этом процессе и соответствующей работы Вашингтона с Киевом стабилизации обстановки вдоль линии соприкосновения в Донбассе добиться невозможно. Назначение спецпредставителя президента США по Украине — шаг в правильном направлении.

Итак, после встречи президентов наметились пути управления российско-американской конфронтацией. Из этого вывода не следует, что движение по этим путям будет поступательным. Даже если настоящий Дональд Трамп, как сказал Владимир Путин, сильно отличается от образа, транслируемого телевидением, американский президент остается непредсказуемым лидером, склонным к крутым разворотам. В связи с этим полезно взглянуть на неровную траекторию новейших американо-китайских отношений, в том числе личного общения Трампа и председателя Китая Си Цзиньпина.

Хотелось бы, конечно, чтобы надежды президента Путина сбылись и кризис в российско-американских отношениях был преодолен. Надо только при этом иметь в виду два обстоятельства: фактически сложившееся в США на данный момент двоевластие, ограничивающее реальные возможности президента, а также широкий и прочный антироссийский консенсус внутри американской элиты. Эта элита, в отличие от Трампа, не желает иметь дела с Путиным и готова ждать, пока экономические трудности и общая неэффективность управления в России породят массовое недовольство бессменным лидером страны и приведут в итоге к смене лидера и курса.

Будущее России, конечно, в руках ее собственного народа. Ответственность российских элит за развитие страны на нынешнем этапе — выше, чем когда бы то ни было с 1990-х годов. Что касается отношений с США, то сейчас нужно не столько радоваться признанию своей роли и строить планы сверхдержавного партнерства с Вашингтоном, сколько работать для предотвращения столкновения с США по неосторожности или из-за просчета. Ведение российско-американских отношений на обозримую перспективу — это искусство управления конфликтом.

Оригинал статьи был опубликован на РБК