Увольнение топ-менеджеров РБК – шеф-редактора Елизаветы Осетинской, главреда Романа Баданина и главного редактора газеты Максима Солюса – выглядит точкой в своде негласных правил и запретных тем, которые власть сформулировала для российских крупных СМИ. Лучше не трогать семью Владимира Путина, его ближайший круг, связывать его имя с офшорным скандалом, дворцами, почтительно отзываться о церкви. Этот свод подозрительно напоминает правила Lifenews, которые сотрудники этого СМИ никогда особенно не скрывали.

Слово Прохорова

История РБК в его нынешнем виде должна была рано или поздно закончиться: холдинг держался буквально на честном слове, которое дал Михаил Прохоров коллективу во главе с Елизаветой Осетинской. Насколько олигарх и журналисты (вернее, представлявшая их шеф-редактор) совпадали во мнениях по поводу этого «честного слова», – большой вопрос. Прохорову было нужно собственное влиятельное СМИ, тогда он не оставлял надежды раскрутить свой политический проект и заявлял о намерениях приобрести и «Дождь», и «Коммерсантъ». Команда старых «Ведомостей» дала ему такую возможность: после тотальной зачистки, которую провел Кремль в «Газете.ру», а затем и в «Ленте.ру», пустовала ниша интернет-портала с широкой аудиторией, который не оглядывается на власть в каждом шаге и обладает широкой свободой. Возможно, первоначально взгляды журналистов и олигарха совпадали: свобода слова и есть свобода слова, есть тема – пишем, нет – не пишем, и не важно, кого она касается.

За скобками осталось мнение Кремля, у которого о свободе слова свои представления, но поначалу администрация тренировалась на СМИ более сговорчивых олигархов. Например, Александра Мамута, который легко сдал все позиции в «Газете» и «Ленте», поменяв главредов на лояльных власти людей, и раньше работавших на Кремль в широком смысле. Прохоров от Мамута отличался большей самостоятельностью, что должно было немного обнадежить журналистов, а перед глазами бизнесмена оставался пример других российских СМИ, которые, несмотря на попытки цензуры, все равно продолжали работать.

Кроме того, Михаил Прохоров с самого начала имел в виду возможную продажу РБК. Стратегия четко просматривалась – взять под крыло тонущий в долгах проект, очистить его, сделать респектабельным и получить прибыль. Все эти аргументы могли бы сработать в государстве с реальной свободой слова и политической конкуренцией. В России решающим оказалось оставшееся за скобками мнение Кремля.

Дороги редакции и Михаила Прохорова начали расходиться. Менеджмент РБК действительно повышал влияние СМИ с помощью расследований, которые постоянно цитировались и часто продолжались западной прессой. Логика понятная: чем громче было имя, затрагиваемое в публикации, тем больше росло влияние. Выбранная дорога вела к первым лицам и в итоге к ним привела. 

Такое СМИ действительно было бы ценным активом для бизнесмена или корпорации, которые бы реально боролись за власть либо хотели иметь рычаги влияния на руководство страны, чтобы сохранять, а может, и умножать другое свое имущество (как это было при Борисе Ельцине). Проблема была в том, что Михаил Прохоров не такой человек, а других таких структур и людей в России тоже фактически не осталось.

Оставался еще один вариант – СМИ могло бы стать самовыражением для бизнесмена-активиста, убежденного сторонника демократических ценностей и свободы слова. Но и эти слова к Михаилу Прохорову отнести трудно. Олигарх никогда не спорил с Кремлем за свои политические проекты, легко сдал и список «Правого дела», и «Гражданскую платформу».

Чем влиятельнее и цитируемее становился РБК, тем более токсичным этот актив становился для его владельца. Сейчас провластные эксперты и пресса напирают на то, что холдинг генерировал убытки и его продажа – просто бизнес-шаг, однако эти доводы не выдерживают критики: Михаил Прохоров понимал, что покупал. Прояви он выдержку в нормальных условиях работы, проект мог бы выйти на окупаемость или хотя бы в ноль. Но терпение – не конек владельца «Онэксима»: все уже забыли о широко анонсированном им «Ё-мобиле», а про шаги Прохорова в политике мы уже упоминали. Олигарх быстро загорался, проекты были любимой игрушкой во время первых шагов, но потом бизнесмен их забрасывал.

Кажется, благодаря этому и стали возможны расследования холдинга, которые публиковались уже на закате интереса Михаила Прохорова к РБК: пусть делают что хотят. Чем меньше РБК интересовал олигарха, тем дальше заходили публикации. На фоне почти зачищенной поляны СМИ они выглядели все более вызывающими, хотя многие расследования были построены на открытых данных, которые другие издания просто не собирали в массивы и не анализировали. Кремль высказал бизнесмену свое недовольство – сначала устно, а потом и с помощью обыска и уголовного дела. Проблему Михаил Прохоров решил в привычном для себя стиле – пошедших не туда, с точки зрения власти, редакторов просто убрали.

Правила цензуры

Зачистка РБК – продолжение зачисток в «Газете.ру» и «Ленте.ру». Аудитория издания, на взгляд власти, стала слишком широкой для публикации расследований о ближнем круге президента: сам жанр был новым, то есть хорошо забытым старым. Офшоры Ролдугина вместе с портретом Владимира Путина оказывались рядом с биржевыми сводками и могли заинтересовать и заставить задуматься аполитичных бизнесменов. Проблема коррупции превращалась из фоновой в злободневную.

Наконец, сам глава государства давно привык, что его и его семью никто не трогает, кроме источников, которые он сам, судя по всему, считает маргинальными или враждебными, но которые надо было сохранять для поддержания имиджа на Западе. Вот ваша пропаганда, вот наша, а вот пропаганда наших внутренних противников. РБК в такой картине мира становился для вражеских голосов источником информации.

Уже давно администрация выделила для политического протеста и свободной критики особое гетто – это несколько СМИ, которые по формату можно скорее назвать активистскими. Их аудитория может быть довольно широкой, как у радио и сайта «Эхо Москвы», но информация там тонет в потоке маргинальных мнений, как провластных, так и радикально оппозиционных. Несмотря на то что руководство «Эха» заявляет о многообразии точек зрения, радио и его сайт погружают свою аудиторию в информационный хаос. Среднего слушателя и читателя этот поток отталкивал.

РБК, а прежде и «Газета» с «Лентой», работали совсем по-другому. Информация подавалась взвешенно, при этом рядом с политическими и общественными материалами там могли появиться вещи, интересные обывателю. «Политика» могла попасться на глаза любителям котиков, игр и трэша – как в случае с «Лентой», либо читателю, интересующемуся деловыми сводками. Расследования РБК к тому же входят в совсем другой дискурс. Это не субъективное «личное мнение» журналиста или кого-то из оппозиционеров, которое в Кремле пока еще со скрипом терпят: «у вас мнение такое, а у нас другое», – а апелляция к фактам, к объективному.

Цензура в России запрещена, но власть словом и делом завершает прописывать ее правила. Руководство РБК увольняют после публикаций о семье Владимира Путина. Сам президент формулирует правила свободы слова: альтернативная точка зрения – это противостояние российского телевидения западным СМИ. Для российского читателя, по мысли кремлевских стратегов, должны остаться веселые видео с котиками и детьми, новости о криминале, критика в адрес Барака Обамы, европейских лидеров и нашей оппозиции. С добрым прищуром народного фронтовика можно иногда осудить и отдельных чиновников. О президенте и патриархе либо хорошо, либо ничего. По такому канону давно работает Lifenews. Либо #вау и #бугага (любимые хэштеги холдинга Арама Габрелянова в соцсетях), но для всех, либо критика власти, но в узком кругу. Политическую систему к этому знаменателю уже привели, до тотального доминирования в СМИ осталось совсем немного.

следующего автора:
  • Андрей Перцев