В последние несколько месяцев в Иране идет новая антиамериканская кампания с пропагандистскими призывами к населению проявить чувство революционной сознательности и патриотизма. Власти старательно внушают гражданам, что доверять США не стоит и даже долгожданная ядерная сделка может быть лишь американской уловкой, направленной против Тегерана. Некоторые политики даже предлагают выйти из этого соглашения, если США начнут искажать условия, оговоренные в документе, или станут отклоняться от его реализации.

Особый резонанс вызвало заявление иранского парламентария Карими Кадуси, что на одном из закрытых заседаний министр иностранных дел Ирана Зариф признался, что допустил на переговорах некие просчеты и назвал ошибкой свое чрезмерное доверие американскому госсекретарю Керри. МИД Ирана поспешил опровергнуть слова депутата, но эти высказывания дали повод некоторым иранским политикам еще активнее говорить о несостоятельности ядерной сделки и враждебных происках США.

Самые активные участники антиамериканской кампании в Иране – это военные и консерваторы, связанные с верховным лидером страны Хаменеи. Показательно и выступление самого Хаменеи по случаю очередной годовщины захвата американского посольства в ноябре 1979 года. Он не только назвал это вопиющее нарушение международных норм одним из достижений исламской революции, но и предложил внести поправки в школьные и университетские программы, чтобы убедиться, что полученные в ходе атаки на дипмиссию документы скрупулезно и должным образом изучаются студентами.

Недавнее решение Вашингтона продлить часть антииранских санкций еще на десять лет, а также избрание Трампа президентом США еще больше осложнило отношения двух стран. Ведь Трамп обещал вывести Америку из ядерной сделки первым делом после своей инаугурации. Однако такая жесткость новоизбранного президента парадоксальным образом дает иранским властям надежду на укрепление их позиций. 

Старые песни на новый лад

Нынешняя антиамериканская кампания в Иране оказалась довольно специфической. Она куда больше связана не с международной, а с внутренней иранской ситуацией. Дело в том, что руководство Ирана всерьез обеспокоено тем, что революционные догматы значат для иранского населения все меньше. Власти боятся потерять контроль над умами людей в ходе текущей реинтеграции страны в мировую экономику и международное сообщество по итогам все той же ядерной сделки. Поэтому иранская элита стремится минимизировать возможность новой культурной революции (на этот раз под знаменами западной массовой культуры), хочет сделать процесс восстановления внешних связей более неторопливым и контролируемым.

Для этого Тегеран использует привычные инструменты – антизападную (в первую очередь антиамериканскую) риторику, задача которой – вновь закрепить в массовом сознании образ Ирана как осажденной крепости, вызвать неприятие и недоверие к западным ценностям.

Антизападная риторика также позволяет списать на США и их санкции ошибки экономической политики. Вряд ли у кого-нибудь в Иране были иллюзии, что американцы отменят все наложенные на страну санкции. Но одновременно правительство обещало иранцам, что ядерная сделка снимет с экономики внешнее давление, после чего настанет «эра экономического благоденствия».

Естественно, такого чуда не произошло. Иранский риал продолжает обесцениваться, в казне не хватает денег, иностранные инвесторы к стране присматриваются, но вкладываться в нее не спешат. Ведь причины иранских экономических бед кроются не столько в санкциях (они лишь усугубили проблему), сколько в структурных перекосах экономики Ирана и слабости экономических управленцев команды президента Рухани. Да и вообще чудес «здесь и сейчас» не бывает: процесс отползания от той пропасти, перед которой оказался Иран перед подписанием ядерного соглашения в 2015 году, будет медленным.

Однако иранские власти признать это не хотят и не могут, поэтому им не остается ничего, кроме как винить во всем США и их нежелание снимать оставшиеся санкции, громко и бурно реагируя на вполне ожидаемые действия американских властей.

Политическая мобилизация населения важна для иранского режима и с точки зрения грядущих в мае 2017 года президентских выборов. Поддержание электората в революционном тонусе позволит высшему руководству сделать политический процесс более управляемым, исключив возможность повторения волнений 2009 года.

Тесные ряды

В нынешней антиамериканской кампании участвуют не только консерваторы, но и либеральные прагматики и реформаторы, с которыми традиционно ассоциируется правительство Рухани. Происходит это несмотря на то, что именно они были главными сторонниками восстановления связей Ирана с внешним миром, в том числе и с Западом. Так, относительно недавно президент Рухани в открытую назвал США «враждебным государством».

В нынешней ситуации иранские умеренные силы не могут не следовать общему тренду. Грядут выборы, и номинально либеральное правительство Рухани, намеренного переизбраться на второй срок, находится под серьезным давлением со стороны консерваторов. Противники ругают их за подписание «незрелого» соглашения по ядерной программе, активно эксплуатируя растущее разочарование населения в отсутствии видимых улучшений после заключения сделки.

Поэтому молчание умеренных политиков о «злодеяниях» Запада может быть легко использовано консерваторами против Рухани и его команды. Оно будет представлено как доказательство неверности умеренных кругов идеям исламской революции. К тому же, по некоторым данным, верховный лидер Хаменеи еще не решил, кого из кандидатов в президенты он будет поддерживать.

Иранские реформаторы и либеральные прагматики сами являются неотделимой частью существующей политической системы и не мыслят себя вне ее рамок. Как показали прошлогодние выборы в иранский парламент, четкой границы между консерваторами и реформаторами сейчас в Иране нет: местные политики могут мигрировать из одного лагеря в другой в зависимости от обсуждаемых вопросов. В результате на угрозу идеологическим опорам режима большинство иранского политического истеблишмента реагирует более-менее одинаково.

Проигрыш неизбежен?

Хаменеи и его команда во многом сражаются в проигранной битве. Для выживания и развития иранской экономики ее необходимо интегрировать обратно в мировую, а вместе с этим неизбежно усилится и иностранное культурное влияние. Уже сейчас достаточно пройти по улицам Тегерана (не обязательно по его богатой северной части), чтобы понять, как сильно западная массовая культура проникла в повседневную жизнь Ирана.

Речь идет не только о ритме жизни обывателей и поведении иранской молодежи, часть которой можно отдаленно сравнить с советскими стилягами. На улицах Тегерана можно найти грубые клоны «Макдоналдса» (например, сеть «Буф»), более скрупулезно выполненные копии западных фастфудов «Бургер-Кинг» и «Сабвей», а перед пиццериями детей развлекает Губка Боб.

Судя по всему, иранские власти прекрасно осознают, что они сражаются в заведомо проигранной войне. Но вместо того чтобы использовать новые ходы и приемы, они лишь усиливают антизападную риторику. Создается впечатление, что по количеству новых антиамериканских баннеров, развешанных в Тегеране, президентство «либерального» Рухани превзошло времена одиозного Ахмадинежада.

Дружить нельзя враждовать

Тем не менее нынешняя антиамериканская кампания не направлена на то, чтобы реально ухудшить отношения с Западом. В Тегеране понимают, что иранской экономике необходимы западные деньги и технологии. Поэтому власти внимательно следят, чтобы антизападная кампания не переходила определенные границы.

Жесткая критика решения США продлить часть санкций сопровождалась прямыми заявлениями, что сам Тегеран пока не намерен первым выходить из ядерной сделки и любые ответные меры Ирана будут приниматься только в рамках этого соглашения. Также на очередном пике антиамериканской истерии религиозные деятели вдруг начали напоминать населению, что США, конечно, враг, но сами иранцы известны своей вежливостью и дипломатичностью, которые как раз и нужно демонстрировать при обсуждении тем, связанных с американской внешней политикой.

На деле Трампа в Тегеране опасаются куда меньше, чем об этом говорят. Несмотря на жесткую официальную риторику, в частных разговорах иранские дипломаты и близкие к правительству эксперты признаются, что руководство Ирана не ждет, что Трамп выполнит свои обещания.

Во-первых, иранцы уверены, что ЕС и Россия просто не дадут США сорвать достигнутые с таким трудом многосторонние договоренности. Помимо этого, на Белый дом могут надавить монархии Залива, которые хоть и считают ядерную сделку весьма слабым документом, но верят, что лучше уж иметь такой договор, хоть как-то ограничивающий ядерные амбиции Тегерана, чем не иметь вовсе никакого соглашения.

Во-вторых, иранские политики исходят из того, что победа Трампа на выборах стала в том числе результатом усталости американского общества от активной внешней политики с ее вмешательством во внутренние дела других государств. Поэтому в Тегеране ожидают, что Трамп будет вынужден в большей степени заниматься внутренними проблемами самой Америки, чтобы ответить на запрос своих сторонников, и у него просто не останется достаточно времени, чтобы отвлекаться на Иран и ядерную сделку.

В-третьих, в Иране всерьез рассчитывают, что решимость Трампа идти на конфликт с Тегераном будет ограничена прагматизмом нового президента США. Ведь Трамп может быть заинтересован в определенном взаимодействии с Ираном в вопросах борьбы с ИГИЛ (запрещено в РФ) и радикальным исламом.

В то же время у Тегерана нет сомнений в том, что новая администрация США сохранит часть антииранских санкций и продолжит критиковать Тегеран за его политику в регионе и проблемы с правами человека. Но этим вполне может воспользоваться команда Хаменеи и консерваторы. Они рассчитывают, что ситуация в ирано-американских отношениях может вернуться к состоянию 2005–2006 годов, когда США официально применяли санкции против Ирана, но на практике эти меры реализовывались выборочно или формально и не мешали сотрудничеству Тегерана с другими государствами, в том числе и со странами ЕС.

Такой расклад позволил бы Хаменеи обеспечить минимально необходимый уровень экономического взаимодействия с внешним миром, чтобы держать экономику страны на плаву. Одновременно консерваторы могли бы и дальше использовать антиамериканскую риторику, чтобы поддерживать образ страны как осажденной крепости. А сохраняющийся полузакрытый характер Ирана мог бы сделать процесс реинтеграции в мировую экономику более управляемым.

Если расчеты иранских консерваторов оправдаются, то победа Трампа может стать для них неожиданным подарком, стабилизировав отношения с США и Западом в фазе «ни мира, ни войны». В этих условиях главной задачей Хаменеи будет удержать руководство страны от шагов, которые могли бы привести к реальному ухудшению отношений с США. В результате в Иране складывается парадоксальная ситуация: официально США вроде бы ненавидят, но стараются, чтобы эта ненависть не привела ни к каким серьезным внешнеполитическим последствиям.