Греческий премьер-марксист Алексис Ципрас приехал в Москву и смутил покой, которого теперь и так немного. Мир замер в ожидании ответов на два вопроса: в силах ли Россия расколоть Евросоюз, порвав его, где тонко, и можно ли спасти Грецию от долгов без Запада. Оба вопроса связаны между собой: если Россия спасет Грецию без Запада, ясно ведь, чего она попросит в обмен: раскола Европы. Этого в ЕС и боятся больше всего с первого дня прихода левой «Сиризы» к власти. Об этом сразу предупреждали Ципраса европейские политики: не смейте делать санкции против России инструментом шантажа в вопросе долга.

Но действительно ли Россия способна и будет спасать Грецию? И действительно ли греческое правительство настолько пророссийское, что готово променять Европу на Путина? Оба вряд ли.

Свет с Востока в обмен на собственность

Греческий премьер не первый раз едет за спасением в Россию. В феврале 2010 года премьер-министр Греции Георгиос Папандреу выступил с грозным обращением к нации о положении в экономике, а через десять дней уже был в Москве. Мало того, в России Папандреу оказался раньше, чем на своей родине – в США. Будь на его месте Ципрас, это истолковали бы как анархо-коммунистический бунт в ЕС. Платить Греция тогда собиралась примерно той же натурой, что и сейчас: быть, где возможно, политическим союзником России в Европе. Путин мог бы попросить российские банки накупить греческих гособлигаций, но ничего такого не сделал, а только подтвердил, что Россия заинтересована в некоторых важных греческих активах. Это еще когда и нефть была дорогой, и России в долг давали, и за дружбу с ней не так ругала дома общая европейская родина-мать.

Александр Баунов
Главный редактор Carnegie.ru с 02.2015 по 04.2022
More >

Сейчас времена еще суровее. Путин может помочь Греции материально, только купив что-нибудь нужное. Купить что-нибудь греческое у нас хотели всегда. В начале 2000-х, когда я был на дипслужбе в Афинах, российские нефтяные компании интересовались нефтеперерабатывающим заводом возле Салоник. Но купить они хотели его с правом управления, греки же хотели продать без него, по формуле: вы вкладываете деньги, мы управляем. Другой давний российский интерес – греческая газовая монополия DEPA, и там похожая история: вы инвестируете, а мы руководим. К тому же покупка DEPA противоречила директиве ЕС о том, что одна компания не может одновременно поставлять газ и владеть распределительной системой внутри страны. А ДЕПА именно ею и владеет, в том и состоял интерес «Газпрома» – дойти до конечного греческого потребителя, а Европа не пускала. Дом над Невою купить бы я рад, но не захочет продать Ленинград. Россия в роли богатого мистера Твистера, ЕС – принципиального парткома.

С тех пор к списку возможных русских покупок в Греции добавились новые пункты ассортимента. Например, РЖД приглядываются к Греческим железным дорогам, OSE. Сами Греческие железные дороги – исключительно убыточны, мало куда едут и кого везут, но православный бизнесмен-культуролог Якунин давно неравнодушен ко всему эллинскому и палестинскому. Кроме всяких бизнес-планов, ему, похоже, просто приятно владеть дорогами на родине православия. Это можно назвать религиозной инвестицией – вроде пасхальных чартеров с благодатным огнем из Иерусалима в Москву.

Другое дело участие Греции в «Турецком потоке». «Турецкий поток» – тот же «Южный», только в другом ракурсе: большая российская труба в Европу через Балканы по дну Черного моря в обход Украины. Западные правительства и ЕС как раз и не хотят, чтобы в обход, поэтому договориться про «Южный поток» с Болгарией не удалось. Россия заменила Болгарию на Турцию в качестве места, где море вздуется бурливо и на берег выйдет, как жар горя, труба «Газпрома». Но теперь, чтобы трубе попасть в Европу, без Греции не обойтись. На день визита Ципраса в Москву пришлась новость: на первых «предметных переговорах» в Будапеште Греция, Венгрия, Сербия, Македония и Турция подтвердили намерение участвовать в проекте «Турецкий поток». Правда, в Москве Ципрас переименовал его в греческий, как когда-то греки поступили с кофе.

В принципе этой новости достаточно, чтобы визит оправдал себя. А с учетом неопределенных обещаний как-нибудь амнистировать греческие персики Ципрас может возвращаться домой усталым, но довольным.

Все равно не хватит

Довольным, но не спасителем отечества. Путин сказал Ципрасу примерно то же самое, что пять лет назад Йоргосу Папандреу: «Если мы будем реализовывать проекты, которые будут приносить доход Греции, эти доходы могут идти на погашение греческих кредитов, – откровенно выступил вчера Путин. – Интерес есть в сфере инфраструктурных объектов – порты, аэропорты, трубопроводы. Готовы работать и в области промышленности. Надеемся, что наши компании не будут поставлены в худшие по сравнению с западными условиями».

Однако ни участие России в приватизации, ни милость к падшим греческим фруктам, ни выход «Газпрома» на греческий берег не избавят Грецию от 350 млрд евро долга, процентов по нему. В случае самых щедрых российских инвестиций речь идет о сотнях миллионов евро, а греки мучаются, чтобы где-то достать 450 млн евро к 9 апреля для очередного платежа МВФ, их суммарный долг со времен поездки Папандреу в Москву вырос, и в абсолютных цифрах это теперь 350 млрд евро и в процентах к ВВП – 175%. Только в этом году Греция должна платить по долгам 2–3 млрд евро ежемесячно.

Никакая Россия – ни та, которую мы потеряли, ни та, будущее которой выше всего, что может нарисовать воображение, не могла бы тут справиться. Зато эти цифры объясняют, почему греки отказались от руководства привычных респектабельных партий и бросились к новой силе. Это ведь за те 35 лет, что страной, чередуясь у власти, правили эти самые партии, накопился долг. И за те пять лет, что они спасали – вместе с ЕС – страну от долга, он только вырос. Всякий бы на месте греков попробовал обойтись без них.

Ключ к сердцу

В мечте Ципраса стать «энергетическим хабом», транзитной страной для российских и прочих восточных энергоносителей нет ничего специфически марксистского. Все предыдущие греческие правительства мечтали примерно о том же и активно дружили по этому поводу с Россией, Ираном, а во времена Андреаса Папандреу и с Каддафи. 20 лет Греция вместе с Россией уговаривала Болгарию, чтобы та согласилась построить сравнительно чахлый нефтепровод Бургас – Александруполис (Болгария и тут подвела), изо всех сил примазывалась и к нашему «Южному потоку», и к его конкуренту – «Набукко», и все это при самых разных правительствах – умеренно правых, умеренно левых, и при крайне левом продолжает то же самое.

Действительно ли партия «Сириза» и правительство Ципраса такие пророссийские, как о них говорят? После прихода Ципраса к власти много писали, что победа одержана на российские деньги, а сам Ципрас и министры правительства чуть ли не завербованы ФСБ. В качестве доказательства приводили антизападные и антиамериканские высказывания Ципраса и его однопартийцев. Или историю про то, как нынешний министр иностранных дел Греции, член «Сиризы», бывший коммунист Никос Кодзьяс, еще будучи в оппозиции, приезжал в Москву после присоединения Крыма, встречался с Валентиной Матвиенко, главой Совета Федерации, которая была послом в Греции и сохранила интерес к греческим делам, и с Леонидом Решетниковым, который тоже работал в российском посольстве в Афинах в начале 2000-х, а теперь возглавляет близкий Кремлю Институт стратегических исследований. Или знакомство осенью 2014 года нынешнего министра обороны Паноса Камменоса с бизнесменом Константином Малофеевым, который известен как один из спонсоров российских добровольцев в Донбассе.

Вообще, греки понимают: чтобы найти ключ к сердцу нынешнего российского руководства, нужно сочетать давно ставшую ритуальной формулу о «традиционных духовных связях православных народов» с ностальгией по многополярному миру и критикой в адрес Америки и европейской бюрократии. Однако сам этот набор – будничное состояние греческих умов, тут вовсе не нужна вербовка российскими спецслужбами. Нас ведь не удивляет антикоммунизм поляков или антироссийское настроение прибалтов. Коммунистический строй был навязан им силой из России, их лишили выбора. Греция в этом отношении – Восточная Европа наоборот. Греки, особенно греческая интеллигенция, живут с чувством, что Запад навязал им капитализм силой: в гражданской войне, которая еще четыре года продолжилась после ухода немцев в 1944 году, коммунисты проиграли благодаря западному вмешательству. Вдобавок к этому каждый школьник там знает с детства, что греки крестили Россию, а она потом воевала с турками, в результате чего Греция в конце концов стала свободной, а кофе – греческим.

Вековые традиции

Небывалый пророссийский настрой нынешнего греческого правительства скорее преувеличение. Все предыдущие правительства тоже гордо сообщали, что между православными народами Греции и России существуют особые отношения и что Греции есть на кого опереться, кроме Запада. Особые отношения при всяком удобном случае предъявляли и Георгиос Папандреу, наследник династии греческих левоцентристов, и продолжатель семейного дела греческих правых Костас Караманлис. Пожалуй, самым равнодушным к России и самым проевропейским был Костас Симитис, премьер-министр с 1996 по 2004 год, при котором Греция в первой группе стран вступила в зону евро.

Однако и он, бывший левый политэмигрант, гонимый хунтой черных полковников, симпатизировал России, при нем у Греции было отличное от США и Брюсселя мнение по поводу бомбардировок Югославии и западной интервенции в Косово, выраженное не менее резко, чем сейчас у Ципраса по поводу Украины. При нем министр обороны Акис Цохадзопулос, сейчас сидящий в тюрьме за коррупцию, развил необычайно тесные связи с российскими коллегами, а Греция стала единственной страной НАТО, которая покупала у России оружие и накупила на целый миллиард евро. Почетным гостем под овации зала на съезд правящих социалистов тогда же являлся Ясир Арафат.

И это если не вспоминать предшественника Симитиса, могучего Андреаса Папандреу – основателя Всегреческого социалистического движения (ПАСОК), премьер-министра Греции с 1981 по 1989-й и с 1993 по 1996 год. Его приход к власти в разгар холодной войны сильно напугал Америку и Европу. Папандреу-старший проводил социалистические преобразования (некоторые из них – среди причин нынешнего греческого долга), был желанным гостем на съездах КПСС и регулярно грозил Западу сближением со странами соцлагеря. При нем в пику Брюсселю всерьез обсуждался Средиземноморский союз Греции, Сирии и Ливии, изгнание американской военной базы с Крита и возможность открытия на ее месте советской, выход Греции из НАТО и Общего рынка. В результате при нем же Греция прочно закрепилась и в НАТО, и в ЕЭС, американская база осталась на месте, а советской так и не появилось. Империи рухнули, военные и политические блоки развалились, а греческая политика осталась той же. Можно сказать, что с Ципрасом она возвращается к своим корням.

«Приезд главы Греции в Россию рассматривается как экстраординарное событие, не могу взять в толк», – иронизировал на совместной пресс-конференции с Ципрасом Путин. Тут я готов согласиться с российским президентом. Россия не в состоянии и не собирается засыпать Грецию деньгами, а греческое правительство, хотя и слывет радикальным, в действительности ненамного более пророссийское, чем его предшественники, с которыми Запад уживался даже во времена холодной войны.

Как тогда, так и сейчас репутация у России такая, что любой, кто с ней сближается, автоматически начинает восприниматься чуть ли не как член клуба диктаторов и душителей свободы, даже если избран на безупречных выборах в результате чистейших демократических процедур, как венгерский премьер Орбан, чешский президент Земан или Алексис Ципрас. Откуда такой античный ужас перед Ципрасом и его поездкой в Москву? Почему Ципрас непременно троянский конь России в ЕС? Отчего у европейцев такая неуверенность в собственных силах: от Меркель он зависит гораздо больше, чем от Путина. Почему бы не сделать его троянским конем ЕС в России. Или просто посредником, как он сам и предлагает.

следующего автора:
  • Александр Баунов