Московский Центр Карнеги
Выборы в Мосгордуму обернулись волной протестных акций, самым многочисленным стал митинг на проспекте Сахарова. Почему силовики перехватывают руководство внутриполитической повесткой? Отчего люди отворачиваются от имеющихся политических институтов? Станет ли единый день голосования концом протестной волны? Об этом «Газете.Ru» рассказала политолог Татьяна Становая.
Институтам власти приходится доказывать собственную нужность, бороться за победу своей интерпретации происходящего и усердствовать в удовлетворении воображаемых путинских желаний. Из-за этого внутри власти некому заниматься непосредственно самим протестом, пытаться понять его природу и потенциал, прощупать возможности компромиссов
Протест становится серьезным вызовом для системы. Если кураторы внутренней политики не найдут политические инструменты для разрядки, за них вопросами внутренней политики займутся люди в погонах со своими методами. Тогда жертвами преследования могут стать не только оппозиционеры, но и люди внутри власти, которых сочтут подозрительно мягкими в отношении врагов режима. Именно это в итоге и может определить направление транзита власти в преддверии 2024 года
Вопрос, что же делать с «Единой Россией», не имеет хороших ответов. Российский режим не готов трансформировать ее в полноценную правящую партию, пускай даже авторитарную. В России формированием политического пространства будет заниматься Кремль, а не партии. Поэтому какой бы ни была реформа «Единой России», она может лишь отсрочить или смягчить негативные тенденции
Рост претензий к власти Путин воспринимает как всего лишь эмоциональную реакцию, основанную не на реальных проблемах, а на непонимании обществом реальной картины. А значит, существенного пересмотра социально-экономического курса ждать не стоит. Вместо этого президент и общество будут подозревать друг друга в неадекватности и непонимании того, что действительно происходит
Если Кремль хочет стабильности, начинать наводить порядок надо не с общества, а с тех, кто за ним приглядывает
Пока власть обвиняла в проблемах России США, главной неформальной темой форума стала вседозволенность силовиков. На вопрос, что мешает бизнесу и инвесторам развиваться в России, власть и бизнес-элита отвечают противоположным образом
Политическую дивергенцию спровоцировало политическое отсутствие Путина, а подпитывается она общим страхом перед неизвестным будущим, неясностью путинских планов, грядущих конфигураций. Режим приходит в движение, но действия его элементов потеряли былую однозначность, когда за что бы ни взялась ФСБ, было ясно – Путин санкционировал, пересмотра не ждать. В новой реальности и сам президент оказывается ведомым: сегодня ему принесли одну папку – за этим следует арест, через некоторое время другую папку – пересмотр решения
Арест Абызова показывает, как преследование за экономические преступления становится хаотичным, а политика, которая раньше была в основе громких арестов, теперь появилась только постфактум, как вторичный, хотя и немаловажный эффект
В отличие от Назарбаева на Путина вряд ли сильно повлиял узбекский опыт, когда смерть Ислама Каримова и дальнейший дележ власти плохо закончились для семьи президента. Много ли оставит после себя Путин из того, что потребует защиты? Представляется, что его первая забота вовсе не семья или семейный бизнес, а проблемы иного измерения – что будет с Крымом, присутствием России в Сирии и способностью страны отстаивать свой суверенитет, выдерживать конфронтацию с США и НАТО