Московский Центр Карнеги
Восстанавливая партию «Родина», Кремль создает надежный и привлекательный инструмент для укрепления своей власти и одновременно делает подконтрольными националистические силы. В итоге «Родина» может занять место «Единой России».
Военный конфликт между Турцией и Сирией набирает обороты, но турки не знают, как себя вести дальше, и уже не рады, что втянулись в этот конфликт. Судьба же самого Башара Асада, до сих пор удерживающегося у власти в Сирии, будет окончательно решена после выборов в США (но кто победит на них — до сих пор неясно).
Между исламской и христианской религиозными традициями неизбежны трения, однако не следует обострять взаимную раздраженность и раздувать конфликт, как это делают радикалы.
В России идет огосударствление религии и клерикализация политики. Защищая ислам и запрещая фильм «Невинность мусульман», Кремль и РПЦ одновременно защищают самих себя. Защита ислама оказывается тождественной защите православия.
Северный Кавказ — самая конфликтная территория России, и федеральный Центр не в силах решить его проблемы. Этот регион в значительной степени следует своим собственным, а не российским законам и постепенно отдаляется от России в плане общегражданских ценностей, ментальности, культуры.
Внутри двух главных религий России — православия и ислама — обострилась напряженность, что связано с усиливающимися тенденциями политизации и внутрирелигиозного размежевания, характерными для обеих этих религий. Светская и религиозная власти не только не могут остановить растущий раскол в обществе, но и способствуют ему, рассчитывая таким образом усилить свои позиции.
Теракт в Казани развеял иллюзию, что Татарстану, в отличие от Северного Кавказа, удастся избежать радикализации ислама. Активность исламских радикалов в Татарстане нельзя преувеличивать, но нельзя и игнорировать, как это порой делают власти республики.
Благожелательная позиция РПЦ в отношении Ирана — это преломление официального «особого» подхода российских властей к этому государству. К тому же РПЦ завидует ситуации в Иране, где страной управляют религиозные деятели и где влияние религии очень сильно. Но подобная ситуация невозможна в России: если в Иране ислам определяет политику, то в РФ Церковь — интерпретатор политики светской власти.
В настоящий момент репрессивная политика Путина достаточно эффективна с точки зрения удержания власти и самосохранения властной элиты, но для развития страны в позитивном направлении это контрпродуктивно. Бесконечно закручивать политические гайки невозможно, и в итоге это приведет к конфликтам внутри самой элиты и ее распаду.
Теракты против исламских духовных деятелей в Казани свидетельствуют о росте исламского радикализма, что ранее не замечалось властью Татарстана; о кризисе как внутри мусульманской общины Татарстана, так и в отношениях между властью и частью мусульманского сообщества; а также о том, что «кавказский стиль» уже переносится на другие мусульманские регионы РФ.