Московский Центр Карнеги
Развитие событий на Ближнем Востоке, в частности в Иране и Египте, по-прежнему находится в центре внимания. У Ирана рано или поздно появится атомное оружие, и тогда уже нельзя будут вести речь об ограничении ядерных вооружений. В Египте ожидается второй тур выборов президента, и, вне зависимости от того, выиграют исламисты или проиграют, ситуация будет обостряться.
События в Сирии могут развиваться в соответствии с двумя сценариями: либо оппозиция одержит военную победу, что приведет к жесточайшей резне, либо Башар Асад добровольно, хотя и вынужденно, уйдет с поста. В любом случае Асад проиграл.
Поражение исламистов на парламентских выборах в Алжире говорит о прагматизме и умеренности аппетитов правящей алжирской элиты, а также о чуткости режима к потребностям общества. К тому же люди помнят о гражданской войне, развязанной исламистами в 1990-е гг. Но итоги выборов в Алжире остаются скорее исключением на фоне общего усиления исламистов в арабском мире.
Барак Обама пообещал Афганистану экономическую помощь в течение 10 лет после вывода войск в 2014 году, поскольку в этой стране необходимо поддерживать стабильность — иначе опасность грозит всему региону. Именно на США ляжет всё бремя удержания стабильности в регионе, и важно, чтобы у американцев хватило на это средств.
Президентские выборы в Южной Осетии, на которых победил Леонид Тибилов, свидетельствуют о зрелости гражданского общества в этой республике, жители которой имеют возможность в полной мере выражать собственное мнение. Южная Осетия оказалась самой демократической страной по сравнению со своими соседями.
На президентских выборах в США, видимо, победит Барак Обама: ему уже многое удалось сделать, и он более взвешенный, чем Митт Ромни, который, судя по всему, будет кандидатом от республиканцев. Что же касается отношений с Россией, то РФ сейчас не так важна для США, как исламский мир.
Правящий класс не может игнорировать изменений в российском обществе, и начатые властью политические реформы свидетельствуют о либерализации, пусть даже вынужденной и очень ограниченной. Путин остался президентом — но путинизм как модель управления исчезает, уступая место более сложной конструкции.
Наконец-то появился шанс на разрешение конфликта в Сирии — на основе плана, согласованного Сергеем Лавровым и Лигой арабских государств. Если переговоры между Асадом и оппозицией начнутся, значит, позиция РФ была разумной. Это также доказывает, что Москва обретает в регионе собственную нишу и формулирует свой новый ближневосточный курс.
В РФ никто не может сформулировать, в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в этом регионе сильно преувеличивается. Дело в том, что страны Центральной Азии — уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь свою принадлежность к мусульманской цивилизации.
После возвращения Путина на пост президента его внешняя политика в Центральной Азии не принесет существенных результатов: Россия не может добиться от стран Центральной Азии стремления к интеграции, и в целом у РФ уже нет лидирующих позиций в регионе.