Формат пресс-конференции с президентом легко перепутать с «Прямой линией». Просьбы и жалобы трудящихся — это те же вопросы журналистов и «журналистов». А ответы в принципе почти всегда идентичны. Это сдержанные объяснения того, что происходит и почему это происходит, или уклончивые размышления в жанре диалектического материализма.
Приезд президента на прощание с Людмилой Алексеевой прошел в лучших традициях самоутверждения власти.
История России и нынешние авторитарные тенденции, разумеется, повлияли на отношение граждан ко всему частному. Московский Центр Карнеги и Левада-Центр провели исследование отношений россиян к частной собственности. Результаты были проанализированы и опубликованы. Но что-то осталось «за кадром». Мы попросили одного из авторов — Андрея Колесникова — ответить на несколько вопросов.
Молодое поколение управляется не только кнутом, но и пряником — привлечением на свою сторону, приглашением прокатиться на социальном лифте со всеми удобствами, заигрыванием с молодежными субкультурами.
Милитаристская идентичность – последний патрон российского политического режима, но патрон холостой. Эксплуатация сакрального – приватизация группой лиц памяти о Великой Отечественной – все еще рабочий инструмент, но милитаризм как таковой теряет свою мобилизационную силу и консолидирующую энергию.
Когда жильцы дома обороняют свой двор, сквер, парк, они защищают не исключительно свое, а нечто общее – общее для некоторого сообщества людей, сосуществующих рядом, в одной экосистеме, до поры до времени не замечавших друг друга.
Государство охотно отдает на аутсорсинг неприятные функции, а взамен поддерживает аутсорсинговых персонажей.
Политическая радикализация и поляризация позиций становятся общемировыми трендами. Общества находятся в состоянии раскола и взаимно пересекающихся страхов: одни боятся миграции, другие правых популистов. Других лекарств от этих болезней, кроме институтов демократии, которые даже Трампу не дают развернуться на полную проектную мощность, коллективный Запад не знает.
Столетний юбилей ВЛКСМ страна отмечает воспоминаниями о мифическом романтизме, реальном карьеризме и тотальном конформизме.
Возможно, новая историческая общность – российский народ уже сложилась без всяких концепций и документов. Но проблем внутри нее не меньше, чем в старой исторической общности – советском народе.