Московский Центр Карнеги
Тверские пропагандисты дружно поставили под сомнение не только расстрелы поляков в Медном, но и историю Катыни как таковую. По их мнению, выходит, зря президент Российской Федерации преклонял колени перед Катынским мемориалом.
23 апреля 1985 года состоялся пленум ЦК КПСС, который считается началом перестройки в СССР. Преобразования были связаны с именем нового генсека Михаила Горбачева, который очень быстро приобрел большую популярность в обществе. Почему перестройка закончилась распадом Советского Союза? Можно ли было реформировать страну каким-нибудь другим способом? Какую роль в этом сыграли чекисты и американцы? На эти и другие вопросы о перестройке «Медуза» попросила ответить Андрея Колесникова.
Лидеры самопровозглашенных государств объявили о переименовании Донецка и Луганска на время празднования Дня Победы в Сталино и Ворошиловград соответственно. Это продолжение гибридной войны другими средствами: памятники и топонимы всегда маркируют определенную идеологию и политическую линию.
Нет никакой уверенности, что нынешние шесть кризисов будут очистительными и что-то во власти радикально изменится. Возможно, они просто станут «новой нормальностью» и мы с ними научимся жить. Тем более если, как теперь принято шутить, в эту «новую нормальность» проведут интернет.
Старый социальный контракт — мы вас подкармливаем, а вы за нас голосуете — пожалуй, переживает эрозию, хотя еще и не разорван. Вот эта эрозия — и есть единственное предсказуемое изменение социальной среды после коронавируса.
Предлагая ограничить цены на продукты питания, «Единая Россия» повторяет ошибки позднего СССР.
Российская власть использует историческую политику как последний инструмент для политической мобилизации населения и поддержания рейтингов первого лица. Битва на полях памяти становится все более агрессивной и ожесточенной.
Кормильцем и государства, и страны после кризиса сможет стать исключительно частный предприниматель-налогоплательщик, умеющий работать в конкурентных рыночных секторах. А значит, понадобятся и рынок, и конкуренция, и предприниматели.
Человек советский отчасти сохранился со всеми его рефлексами, отчасти исчез. Но его заменил человек не постсоветский даже, а неосоветский. Он выходит на сцену и звонким комсомольским голосом рассказывает о том, «как хорошо было в стране советской жить» и «как нельзя было выйти на улицу в 1990-е».
Как официальное лицо, отвечающее за борьбу с пандемией, Собянин в большей степени заметен в качестве вирусоборца, чем президент и премьер.