Московский Центр Карнеги
Россияне стали бояться собственного государства: привычная неэффективность и неповоротливость сменяются суетливой лихостью и оперативной жестокостью в ситуациях, когда надо кого-нибудь посадить за «экстремизм», а внезапность внешнеполитических кульбитов несколько противоречит общепризнанной и внушенной нации еще в советские временам догме «Лишь бы не было войны».
Развитие российского идеологического дискурса достигло стадии логических перевертышей и политических каминаутов. Молот Риббентропа стучит в сердца российских высших чиновников.
Авторитарная модернизация в России не удалась, потому что экономисты и чиновники думали, что они все технократически отрегулируют, но в нашей стране не гражданская, а силовая администрация у власти. И пока это так, для начала надо побороться за демократию, раз уж с «эффективным» авторитаризмом не получилось и уже не получится.
Судя по всему, власти недооценили степень общественного раздражения и не просчитали все последствия политики устрашения. Но перенастройка системы возможна только в ручном режиме и по сильно ограниченному числу кейсов.
Поиски социального языка властью неуклюжи и неискренни – и общество это чувствует.
Во время протестных акций последнего времени происходит столкновение двух средних классов. Первый – рожденный рыночной экономикой, сталкивается со средним классом, для которого единственный социальный лифт – государство.
1 сентября 2004 года террористы захватили школу в Беслане. Спустя 15 лет для существенной части россиян смысл и детали тех событий либо забылись, либо вообще неизвестны. Существенный вклад в это вносят и власти — с их точки зрения, в нашей истории имеют право остаться только победы.
Даже близкие и лояльные президенту люди подают наверх сигналы, что пора уже испугаться — но и их не слышно.
Входящий в ближайший круг президента глава «Ростеха» Сергей Чемезов неожиданно прокомментировал московские акции протеста. Он признал, что люди «сильно раздражены, и это не на пользу никому». Топ-менеджер такого уровня впервые решил высказаться на тему митингов. Зачем это Сергею Чемезову?
Когда государства слишком много во всех сферах, оно устанавливает монополии – в экономике, в политике, в духовной сфере. То, что оно делает сейчас в лице своих ведомств – регулирующих, контролирующих, помешанных на режимности и секретности – это монополия на мозги.