Московский Центр Карнеги
У России нет финансовых возможностей развертывать значительное количество войск на территории Сирии. Но война с «Исламским государством» затянется, поэтому, судя по всему, Россия пришла в Сирию надолго.
В сирийском вопросе с Россией теперь нельзя не считаться. За этой внешней политикой стоит стремление РФ отстоять свои интересы: укрепляя армию Асада, мы в первую очередь противодействуем ИГИЛ — на чужой территории сражаться лучше, чем на своей.
Можно ли решить проблему беженцев в Европе без России? Чем важна планируемая встреча Путина и Обамы на Генеральной ассамблее ООН? Возможен ли обмен нормализации отношений на забвение некоторых эпизодов прошлого? Станет ли 2018 год поворотным в истории отношений России и Запада?
Кроме защиты Асада, Россия в Сирии не может предложить ничего, что помогло бы в борьбе с ИГИЛ. Коалиция против ИГИЛ должна быть реальным механизмом, в который Россия сейчас вписаться не может.
Увеличивая поставки вооружений Асаду, Кремль хочет получить гарантии, что сирийский режим продержится достаточно долго, чтобы он мог запустить мирный диалог по удобному для себя сценарию. Также РФ пытается продемонстрировать, что она является важным игроком в отношении сирийского конфликта.
Рамзан Кадыров позиционирует себя прежде всего как мусульманский лидер — и религиозный, и светский; одновременно он всячески подчеркивает свою лояльность власти.
Чтобы решить проблему миграции в Европу, надо заняться ее первопричиной — сирийским вопросом, но хоть какое-то урегулирование в Сирии — долгий и сложный процесс. Поэтому в ближайшее время — да и потом тоже — придется, видимо, решать именно миграционную проблему, а именно — как интегрировать мигрантов (большинство которых — обычные люди, спасающие свою жизнь) в европейское сообщество.
Перенастройка российской экономики на Китай — это гораздо более долгий и сложный процесс, чем представлялось раньше. Однако китайские инвестиции уже идут к нам (хотя это пока пилотные точки), и они, в частности, важны для России — наряду с прочими инвестициями — в свете программы по развитию Дальнего Востока.
Новое сплочение тандема Путина и Медведева — это никакой не тандем, а использование образа тандема. По-прежнему есть только вертикаль и абсолютно авторитарный механизм управления с полным отсутствием перспектив либерализации. Просто сейчас понадобилось показать единство власти и ее силу, и Путин, за неимением иного, предъявляет старую технологию.
Турки выиграли от того, что их страна присоединилась к организованному противостоянию «Исламскому государству». У Эрдогана теперь в определенном плане развязаны руки для борьбы с курдами. Но решение проблемы «Исламского государства» вследствие действий Турции ближе не станет.