Московский Центр Карнеги
Партнерство с Ираном выгодно для России главным образом политически. Но достичь взаимопонимания с Тегераном можно, только создав устойчивую экономическую базу (ключевые сферы сотрудничества — энергетика, прежде всего ядерная, железные дороги и оружие). Создать эту базу без снятия санкций было невозможно.
В ситуации со сбитым Боингом Россия выглядит не очень убедительно. В смысле борьбы с обвинением, если угодно попытки оправдаться, сам по себе международный суд не такая плохая вещь для России.
Замысел уничтожения продуктов в том, чтобы отбить охоту у бизнеса протаскивать контрабандой то, что запрещено ввозить. Если эти продукты не уничтожить, а раздать бедным, прибыль бизнес не получит, а будет наказан.
Теперь, когда с Ирана сняты санкции, он превратится — конечно, не сразу — в сильную региональную державу. Желание занять ведущие позиции в регионе у Ирана огромное. Он будет отстаивать свои интересы и не скоро станет законопослушным членом мирового сообщества, стремящимся жить со всеми в мире.
Главный итог саммита ШОС — количественный: к организации присоединились Индия и Пакистан. Однако чем хороша ШОС, кроме своих размеров, пока непонятно. Ее значение — символическое.
«Исламское государство» — глобальная проблема, но единый фронт РФ и Запада против ИГ сейчас вряд ли возможен. «Перезагрузка» между РФ и США не дошла до должного уровня: между нами так и не сложилось доверие. Но если ИГ или какая-либо подобная организация будет близка к тому, чтобы получить оружие массового поражения, — тогда все могут объединиться против этой общей угрозы.
Хотя война сейчас возможна, вряд ли Запад готов к большим войнам с большими жертвами, и есть шанс, что в XXI веке мировых войн не будет. И нам надо стараться иметь хорошие отношения со всеми: например, если Саудовская Аравия купит российское оружие, это будет сигнал, что РФ — друг не только шиитов, а также жест в сторону США.
Исламизм — реакция на неустроенность общества, и вообще ислам — изначально религия протеста. Исламисты — не бандиты, а идейные противники, фанатики. С этим бороться трудно. В теории нужно разумными методами предотвращать перерождение мирных исламских диссидентов в террористов, но получается так, что гораздо легче их просто убивать.
Сегодня самая опасная сила среди исламских экстремистов и их главный лидер — это «Исламское государство», в то время как «Аль-Каида» уже сходит со сцены. У ИГ неизбежно будут и другие конкуренты, но его это не погубит.
Большинство европейцев, несмотря на информационный фон, все-таки не считают Россию угрозой, да и в самой РФ нет ощущения, что война на пороге, как это было при позднем СССР. Однако при этом не стоит надеяться, что из-за общих угроз, таких как «Исламское государство», мы вернемся к сотрудничеству с Западом.