Московский Центр Карнеги
70 лет назад лидеры антигитлеровской коалиции встретились в Крыму, чтобы сформулировать принципы послевоенного устройства. Была создана иллюзия грядущего вечного мира, построенного на основе сотрудничества ради свободы и процветания. Но по мере приближения к концу войны становилось всё более очевидно, что на зоны разделяется не только Германия, но и послевоенный мир.
Раньше поводом для насмешки и анекдота была раздражавшая всех советская власть. В наше время политический смех исчез: ерничать пришлось бы над гораздо более серьезными и даже интимными вещами — национализмом, выдаваемым за патриотизм, родиной, верой. По сравнению с СССР, как ни странно, стало больше самоцензуры — а ведь поводов для смеха, если вдуматься, более чем достаточно.
Позиция Москвы по Крыму и ее действия фактически разрушают международное договорно-политическое пространство, обнуляют все достижения постсоветского периода, а также превращают РФ в государство-реваншиста и, возможно, в государство-изгоя.
В сентябре-октябре 1993 года Борис Ельцин и его команда совершили государственный переворот, который предопределил траекторию развития страны, возвратив Россию к самодержавию. Владимир Путин, в свою очередь, полностью воспользовался итогами тех событий.
В РФ выстроена та же система, что и до 1991 года, только без коммунизма; из «зоны цивилизационной неопределенности» Россия в настоящий момент поворачивает в прошлое. Только мощный кризис может заставить россиян создать реальную альтернативу единовластию. Что касается Украины, то она, тоже находясь в зоне неопределенности, имеет потенциал движения в Европу: ее вектор — со знаком «плюс».
Патерналистская модель, созданная Путиным, черпает свою легитимность в системе символов, которые можно назвать «сталинистскими»: непогрешимом государстве, патриотизме, понимаемом как преданность правящей власти, и отношении к нелояльности как к преступлению. Настоящий процесс десталинизации для России еще впереди, хотя невозможно сказать, примет ли Россия этот вызов и ответит ли на него.
Россияне, сформировавшиеся в советскую эпоху, усвоили, что «настоящая» история начинается лишь с 1917 года, а наше государство так и не определилась с тем, в каком именно периоде российской истории находятся истоки его легитимности. Поэтому столь героическое событие, как изгнание интервентов в 1612 году, даже став национальным праздником, не вызывает у граждан практически никаких чувств.
Становление Путина пришлось на последние советские десятилетия, поэтому репрессивные действия власти в последние месяцы схожи не со сталинскими временами, а с 1970-ми — началом 1980-х, когда режим активно преследовал диссидентов. Однако сегодняшнее пространство свободы неизмеримо шире, хотя обществу пока не хватает сил для действенного противостояния властному произволу.
Коллективизация привела к голоду, погубившему от трети до половины казахского народа. Изучая данные события, необходимо стремиться к объективности, проявлять осторожность и не допускать эмоциональных оценок. Нельзя полагать, что политика коллективизации имела целью истребление какой-либо конкретной этнической группы.
Сегодняшняя РФ не обладает имперским ресурсным потенциалом; она имеет возможности для интеграции с постсоветскими странами, но только на экономической основе, и не может строить новый политический союз с ними. Но такая ситуация — шанс для России: надо заниматься собственным развитием, а не стремиться доминировать в мире.