Московский Центр Карнеги
Региональные выборы в России давно перестали быть по-настоящему конкурентными, но раньше у системных политиков было больше свободы – и претендовать они могли на большее. Крупные фракции в региональных заксобраниях при удачной кампании и стечении обстоятельств – это возможность для торга с властью. Свой мэр областного центра – это большее количество взятых одномандатных округов в Госдуму. Теперь такой опции у системных партий нет
Танцы на могилах становятся эпизодом гражданской войны в стране, где не достигнуто национальное согласие по поводу главного – Сталина и его репрессий. В результате основным театром военных действий в этой войне становится история, а лопата наряду с пером — приравнивается к штыку.
С точки зрения развитая политических институтов жаль, что московские (и федеральные) власти не решились в Москве на тот же тип конкуренции, что на прошлых выборах. Но поддержка городских новшеств, которые даже после высокого международного одобрения пытаются затолкать в зону неприличного, куда-то ближе к ГУЛАГу и Беломорканалу, оказывается примером независимого политического действия в пусть неэлекторальной, но весьма конкурентной среде
В экономической системе, которая не так сосредоточена на выполнении «общественной повестки», государству не пришлось бы столь настойчиво искать у бизнеса денег на инвестиции и социальные программы.
В ситуации, когда идеология и ценности формируются и понимаются интуитивно, совсем необязательно влезать в детали исторических событий. К тому же трактуют у нас сегодня историю в основном органы следствия и суд.
Репутацию страны в августе 1968-го спасли те, кто вышли на площадь. Герои российской истории – все они, от Ларисы Богораз до Виктора Файнберга, а не государственные деятели и военачальники, вводившие танки.
В последнее время вся политика в России сводится к тому, что деньги изымаются на выполнение «майского указа». Мы забираем деньги из экономики, а потом их даём электорату, чтобы купить его лояльность. В этой логике строится и повышение НДС, и это предложение Белоусова.
Политическая достоевщина, понятая в России как инструмент мобилизации и консолидации, становится все менее эффективной. И все сложнее становится нести бремя реакции на «беспорядки» в любой части мира.
Оппозиционная активность не является антиконституционной – это следует из законодательства и даже из высказываний верховного главнокомандующего. Зато возможны трактовки того, где находится подвижная «двойная сплошная», то есть по каким основаниям возможно уголовное преследование за антигосударственные преступления.
Несмотря на разногласия по поводу захоронения останков и общее равнодушие власти к памяти последнего российского императора, в главном церковь и государство не разошлись и на этот раз: все беды России происходят от чуждых, навязанных извне представлений о благополучии, а власть безгрешна и ответственность за эти беды не несет