Украинский кризис и возвращение Крыма значительно повысили степень непредсказуемости России, но эта непредсказуемость – ничто по сравнению с той, которая видится в случае ухода Путина. Персонифицированный полуавторитарный режим, сложившийся в России, основан на системе «ручного управления», где практически все важные решения замкнуты на первое лицо. Что ждет страну в случае исчезновения фундаментального фактора ее стабильности?

Наивно предполагать, что можно рассчитать сценарий развития ситуации в России в случае исчезновения Путина как ключевого элемента системы. Слишком многое будет зависеть от условий, в которых будет происходить политическая трансформация, и от причин, по которым Путин прекратит быть главой государства. Разбирать все эти условия долго, а вариантов может быть множество. Поэтому для анализа лучше пойти иным путем: обозначить развилки, в которых окажется страна, ее элиты и общество.

Внезапность и циклы

Развилка первая: будет ли уход Путина внезапным или система к нему подготовится. Чем выше степень готовности элит, тем ниже риск утраты управляемости и тем выше возможности легитимизировать процедуру передачи власти. Внезапный уход, что по чисто человеческим причинам всегда возможно, при неизменности условий, неизбежно внесет смуту. Кроме того, внезапный уход априори создает больше соблазнов для использования нелегитимных механизмов формирования постпутинской власти, перестраховок и перегибов в отношении конкурентов и реальной оппозиции. 

Внезапный уход также будет означать, что между ключевыми группами влияния не будет консенсуса в отношении потенциального преемника. В такой ситуации на вершине может оказаться тот, кто в текущих условиях сумеет обеспечить контроль над информационным ресурсом, парламентом, губернаторским корпусом и, безусловно, силовиками, чью роль, однако, не стоит преувеличивать. Иными словами, внезапный уход «национального лидера» создает более привилегированные возможности для тех, кто в этот момент окажется ближе всего к власти.

Однако эта развилка является далеко не единственной: она сильно зависит от развития ситуации в рамках других альтернатив. Одна из них – состояние российских политических институтов, которые за время правления Путина были во многом ослаблены и разрушены. Развитие российского политического режима, несмотря на общий тренд в сторону более выраженного авторитаризма, не является линейным. Еще 4-6 лет назад мы наблюдали оттепель, после чего, вслед за возвращением Путина на пост президента, последовала реакция. И даже если исходить из того, что Путин обеспечил для себя все условия для правления как минимум до 2024 года, колебания во внутренней политике неизбежны. Тут важно, что режим Путина очень чувствителен к массовым акциям протеста, и как показала практика, часто идет на уступки, если давление «снизу» принимает масштабный характер (более 100 тысяч на улицах Москвы).

С определенной осторожностью можно указать, что чем выше уровень электоральной поддержки Путина, тем сильнее авторитарные тренды, и наоборот. Поэтому развитие событий в России после ухода Путина будет зависеть от того, на какую фазу внутриполитического цикла придется это событие: ужесточение режима или его послабление. Во втором случае роль формальных политических институтов (выборы, парламент, партии и т.д.) будет выше.

Также выше будут риски острой внутриэлитной борьбы и эрозии политической вертикали. Нынешняя вертикаль строится на единой линии субординации: Кремль – парламент, Кремль – губернаторы, Кремль – партии, Кремль – правительство. В случае ухода Путина по каждой из этих линий начнутся трения. Правительство, которое формально весьма автономно от Кремля, может позволить себе высказываться более самостоятельно. Парламент, где большинство контролируется «Единой Россией», может ожить, а фракции – распасться на самодельные группы, ориентированные на тех или иных игроков вокруг Кремля. Поэтому главная задача любого, кто захочет захватить инициативу после ухода Путина, будет в том, чтобы обеспечить контроль над теми институтами, которые позволяли Кремлю управлять ситуацией и которые сейчас кажутся совсем беззубыми. Прежде всего, это лояльность губернаторов и парламентариев.

Путинский ресурс

Третья развилка касается вопроса о том, в каком состоянии будет находится «путинский ресурс» - мощнейшая социальная база поддержки Путина и его политики. Именно этот ресурс, ставший воплощением прямого контракта власти и общества, позволил президенту «построить» элиты, переформатировать правила игры в отношениях между властью и крупным капиталом, властью и региональным корпусом, создать новую основу функционирования государства и экономики.

Представим, что завтра рейтинг Путина упадет до 10%. Девальвация «путинского ресурса» тут же приведет к эрозии партии власти и ее распаду, неуправляемости парламента, бунту региональных элит, вмешательству крупного бизнеса в дела власти. Причем наличие этого «путинского ресурса» должно выражаться не обязательно в том, что за Путина действительно готово проголосовать большинство. Скорее в том, что Кремль сохраняет контроль над механизмами, которые обеспечивают положительное голосование и максимальную легитимность режима. Ведь никто не скажет, как проголосовал бы сейчас российский народ в условиях плюрализма мнений в медийном пространстве.

Так вот, главный вопрос: насколько мощным будет «путинский ресурс» на момент ухода президента, и кому он достанется. Избрание Медведева в 2008 году было способом наделить его «путинским ресурсом». Этим же обеспечиваются и победы «Единой России», которая без поддержки президента провалила бы любые выборы. Поэтому Путин, обладая этим ресурсом, получает большую свободу в выборе преемника, и мирная передача власти преемнику через выборы – самый удобный для него вариант, проблема которого заключается лишь в одном – соблазне откладывать его до последнего (а значит, усиливать риски утраты контроля над такой передачей).

Внезапный же уход в такой ситуации создает иную альтернативу: Путин vs «дело Путина». Если страна лишится своего лидера в самый разгар его популярности, фору получит тот, кто сумеет объявить себя главным продолжателем путинской политики, носителем и охранителем путинского дела. Идеология может заменить личность, режим перестанет быть персоналистским, прямой путь к официальной идеологии и возвращению 6 статьи Конституции СССР.

Если же гипотетически представить, что уход Путина происходит в условиях падения его популярности, возможные вариации движения системы значительно расширяются. При этом если Путин уже не будет безусловным и безальтернативным «национальным лидером», то неизбежно столкновение административного ресурса с обществом. Уход слабого Путина создает оппозиции условия для революционного сценария, а для власти – силового. Оба варианта могут закончиться большой кровью. И ключевую роль тут может сыграть крупный капитал, которому ничего не помешает сделать ставку на ту или иную силу.

Путин новый vs Путин коллективный

Характер передачи власти через наделение преемника «путинским ресурсом» может зависеть также и от того, будет ли это «новый Путин» или «коллективный Путин». Нынешний президент безусловно задумывается о том, кто мог бы сменить его на высшем посту. И тут он сталкивается с классической головоломкой. Выбрать сильного лидера, который мог бы действовать без поддержки Путина, опасно - он неизбежно будет зачищать поле от людей своего предшественника. Путин очень хорошо помнит, что он мог лично гарантировать Ельцину безопасность, но даже будучи таким «правильным» он де-факто держал бывшего президента под домашним арестом. Путин очень хорошо осознает, что лишь единицы поступили бы именно так на его месте, соблазн раздавить - слишком велик.

Выбрать же слабого, сделав ставку на «коллективного Путина», - значит подвернуть угрозе стабильность режима, заложить в него основу для будущих расколов и межэлитных войн. Собственная безопасность или стабильность страны – выбор не из легких. «Коллективный Путин» может стать и сценарием получения власти при внезапном или насильственном уходе Путина. Страх утратить управляемость будет толкать элиту к тому, чтобы договариваться и сохранить преемственность. Однако «коллективный Путин» подразумевает слабого президента, что с трудом укладывается в нынешнюю институциональную модель российского государства.

Среди тех, кто занимается Россией, есть распространенное мнение, что уход Путина будет означать быструю дестабилизацию, потерю управляемости. Возьмем на себя смелось предположить, что это не так. Значимость любого формата ухода Путина (управляемого или нет, спланированного или внезапного, насильственного или легитимного) меркнет перед другим фактором – степенью мобилизации населения вокруг имени Путина. Путин – уже не просто политическая фигура. Это набор технологий, принципов, риторики, идеологии, который может быть воспроизведен другой фигурой или набором фигур. И устойчивость путинского режима без Путина вполне может быть сопоставима с устойчивость путинского режима с Путиным во главе. А вот мощь путинского ресурса – это уже совсем иная категория, зависящая от степени дееспособности государства, его возможности удерживать контроль. Именно поэтому не рейтинг Путина главное, а финансово-экономический ресурс, который будет у него в распоряжении относительно продолжительное время.

Татьяна Становая - руководитель аналитического департамента Центра политических технологий