Московский Центр Карнеги
Финляндия, где на днях были высказаны опасения о высадке России на Аландских островах, не является для Путина защитным «буфером» (роль буферного государства он отвел Украине) и не относится к «Русскому миру». Поэтому российские войска не пойдут на Финляндию, равно как и на Польшу или страны Балтии, хотя там уже давно муссируется тема возможного вторжения РФ.
«Рурализация» поневоле, возвращение к архаичным моделям потребительского поведения — один из способов спастись от контрсанкций. Ведь если дальше так пойдет, государство легко сможет конвертировать продовольственную безопасность в безопасность от продовольствия.
Согласно новой Морской доктрине задача России — углубиться в Атлантический океан, попутно устанавливая мир и стабильность в Средиземном море. Это значит, что бюджетные расходы еще не скоро доберутся до человеческого капитала, до здравоохранения и образования. Начальство еще не наигралось в кораблики.
Писать стратегию-2030 без учета политических факторов нельзя, а сейчас экспертные центры не могут всерьез касаться вопросов общества, политики или идеологии.
Восстановление дипотношений между США и Кубой и решение ядерной проблемы Ирана состоялось благодаря неформальной, или почти неформальной, дипломатии. Она успешно работала и в период холодной войны, смягчая разногласия СССР и США. Но сейчас в отношениях РФ и США этого нет; отсутствуют каналы доверия и доброй воли; и неясно, как заставить лидеров РФ задуматься о миротворчестве как о высшей миссии.
Мария Гайдар нарушила неписаный кодекс поведения российского политика, пусть даже оппозиционного. Отправилась трудиться под начало Михаила Саакашвили в Одессу.
Попытка осуществить бюджетную экономию посредством сокращения чиновничьих льгот — правильный путь. Только надо начинать не с рядовых сотрудников, а с пары десятков высших государственных олигархов, считающих, что они и есть государство. Вместо того чтобы их, как обычно, оберегать, их следует резко ограничить в привилегиях.
При Екатерине Гениевой Библиотека иностранной литературы превратилась в свободное диалоговое и культурное пространство. Равного ей тяжеловеса и просветителя-либерала в библиотечном мире — да и вообще в мире российской культуры — нет.
Поворот российской власти и массового сознания в сторону традиционалистской идеологии вошел в пиковую фазу — и оказался чрезвычайно эффективным с точки зрения «консолидации» общества вокруг лидера. Но мобилизационный потенциал идеологии может оказаться не слишком долгосрочным.
«Спрос на Сталина» со стороны россиян был и раньше, но умеренный, а теперь он разогревается активным предложением — поскольку пропаганда такого рода работает на сохранение режима. Символическое возвращение Сталина раскалывает и без того уже расколотое общество, уродует историческую память и мораль нации.