Московский Центр Карнеги
Российское государство стремится выжать из своих граждан их средства по максимуму, но совершенно ничего не дает взамен.
50 лет назад на Пушкинской площади несколько десятков человек провели молчаливую акцию в защиту Конституции, Синявского и Даниэля. Так оформилось диссидентское движение в СССР — и началась эрозия советской власти, ибо моральное сопротивление режиму страшнее для системы, чем чисто политическое. Когда нация ментально созревает, режиму приходит конец.
Учитывая короткую память россиян, власти не так сложно присвоить себе образ первого российского президента.
Обесточив Крым, украинские власти и неформальные борцы с Путиным перепутали политический режим и простых людей. В итоге Украина, наказывая крымчан, потеряла Крым — и подыграла Путину, потому что его режим от этого только крепчает.
Россия находится в периоде транзита от административно-патерналистского типа политической системы к более западному. Транзит будет весьма длительным и непростым, но все-таки есть шанс, что через транзитные барьеры когда-нибудь получится прийти к нормальной, западного типа демократии. Другого пути просто нет.
Европейский мир усложнился, но европейские идеалы остались теми же. Как террористы, так и реагирующие на них крайне правые тестируют эти ценности на прочность. И Европа переживет этот кризис только в том случае, если не откажется от своих свобод.
Хотя российские власти почти официально признали, что в небе над Египтом произошел теракт, россияне так и не увязали это с операцией в Сирии. Напротив, происходит что-то вроде превращения террора в повседневную рутину. А возмущаться по поводу политики власти никто не будет.
Народ одобряет не столько реальные, сколько символические действия российского президента
Русский мир, существующий в головах у российского истеблишмента, — это основанный на имперской идее идеологический конструкт. А у русских по всему миру — свой Русский мир, или мiр (по Далю — «вселенная», «община»). И он не нуждается во «всемерной поддержке» РФ, ибо за ней обычно следует война. Чтобы консолидировать русских, надо просто превратить Россию в привлекательную для жизни страну.
Стране нужна стратегия, но без политической рамки разговоры о будущем остаются теоретической футурологией.