Московский Центр Карнеги
В советском дискурсе было больше бессодержательных одномерных и фанерных слов, чем собственно марксизма-ленинизма. Однако инфляция слов и девальвация понятий оказались не менее масштабными и сегодня.
Единственные защитники Трампа обнаруживаются в российском руководстве. Нашим начальникам действительно трудно понять, почему президент, такой всесильный, не может преодолеть институциональные барьеры.
Если бы мир был плоским, как в представлениях древних, он бы стоял на плечах гигантов — Збигнева Бжезинского и Генри Киссинджера. Двух советников по национальной безопасности, очень по-разному понимавших основы Realpolitik, реалистического подхода к мировой политике.
России нужна передышка в отношениях с Европой, а Европе, сумевшей избежать раскола, нужен спокойный разговор с Путиным. Новый французский президент — самая подходящая фигура, чтобы возобновить диалог.
Бренд «Путин», который в глазах многих стал синонимом бренду «Россия», лишь отягощается от связи с партией «Единая Россия», правительством, даже ОНФ. Ослабевший премьер — лишний груз для рейтинга.
Не начиная реформы, нынешний режим лишь следует за общественным мнением, одновременно, конечно, формируя его. С точки зрения нынешней власти, единственное, на что можно пойти, – это градуалистская ситуативная коррекция политики. В конце концов, чуть покачивая стоящий поезд, можно выдать стагнацию за изменения.
В России настало время «реконструкций». Мифологизации «славного» прошлого и привязки прежних достижений к нынешним победам. При том, что осада Пальмиры и Алеппо ничего общего не имеет со штурмом Берлина, реконструкция взятия Рейхстага прямо отсылает к сегодняшним военным успехам. Логика абсолютно спекулятивная, но она работает.
Политический режим для самозащиты энергично переманивает на свою сторону молодежь. И готов максимально жестко бороться с теми молодыми людьми, которые способны думать и сомневаться.
Прощальный хакинг был похож на отчаянный фол последней надежды, который провалился – опять же ввиду крайне неточных политических расчетов и принципиального неверия в то, что европейцы еще способны голосовать за сохранение европейских же ценностей. Подпольный обком Национального фронта провалился.
Люди защищали и будут защищать свое частное пространство. И если в него все чаще будет вторгаться власть, собственники квартир могут постепенно перестать быть ресурсом поддержки этого политического режима. Ощущение себя гражданином удивительным образом рождается из защиты своей, возможно, убогой, но собственности.