Московский Центр Карнеги
Внешнеполитические события недавнего времени — утечка разговора Эммануэля Макрона с Владимиром Путиным, выступление российского лидера на сессии ООН, оставшийся без ответа призыв к миру в Карабахе — заставляют задуматься о том, почему действия России на международной арене все чаще остаются без последствий или приводят к негативным результатам.
Кремль ошибся в расчетах и столкнется с гораздо более сильным Алексеем Навальным
Выяснить, кто затевает акты, подобные избиению Егора Жукова или отравлению Алексея Навального, как правило, невозможно. Однако они совершенно точно связаны с позицией российских властей, которые предпочитают молчать в таких случаях.
Военная или полицейская интервенция России будет воспринята белорусским гражданским обществом как оккупация. Существенно менее затратно для Кремля пугать — мир и белорусов.
Диктаторы типа Чаушеску защищают даже не свой режим, а просто самих себя. Но наступает момент, когда диктатор полностью теряет социальную базу и «50 тысяч проверенных пролетариев» не приходят на помощь.
Протесты в Минске куда больше напоминают «бархатные революции» Восточной Европы 1989-го, чем киевский Майдан. Когда народ становится субъектом истории и источником власти, постсоветские режимы оказываются бессильны.
Гражданские общества России и Белоруссии объединяются быстрее государств.
Сталинизм – это драма и тех, кто сажал и расстреливал, и тех, кто сидел и был расстрелян. Чтобы знать свою историю и в результате получить национальное покаяние, а тем самым – национальную совесть, нужно знать имена людей и с той, и с другой стороны этого бруствера, до сих пор разделяющего нацию.
Указ президента «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» стал еще одной попыткой дать государству и обществу цель и одновременно соотнести ее с непростой экономической реальностью. Однако попытка эта не самая удачная.
Хоккей и футбол важны не сами по себе: есть, например, футбол во время Стрельцова и после Стрельцова, хоккей во время Харламова и после Харламова. Потому-то и власть, и кино эксплуатируют образы народных игроков — им нужно быть ближе к народу, в том числе за счет памяти о легендах.