Московский Центр Карнеги
В то время как Обаме, у которого выборы еще впереди, нужна встреча с Путиным, чтобы показать успехи «перезагрузки», Путин не поехал на саммит «восьмерки», так как он — уже избранный президент, у него больше козырей и не нужно думать о налаживании «личной химии» с Обамой. Всё равно Кремль продолжит использовать Запад для легитимации российской системы.
Возвращение Путина к власти обнажило тот факт, что якобы реформаторское президентство Медведева в действительности было фарсом. Наследие, оставленное Медведевым, можно изложить в одной фразе: он создал условия для того, чтобы персонализированное правление Путина продолжалось беспрепятственно.
Путин вернулся в Кремль, но Россия стала совершенно другой. Прежний путинский консенсус между властью и обществом развалился. Чтобы сохранить власть, Путин будет продолжать опираться на репрессивные механизмы — в противном случае он не сможет удержать поток недовольства — и «подкармливать» бюджетников.
Дмитрий Медведев в роли президента, даже при отсутствии реальных полномочий и лидерского начала, на самом деле был инструментом воспроизводства персоналистской власти. Модернизационная и либеральная риторика Медведева легитимизировала правление путинской команды и способствовала попустительской политике со стороны Запада в отношении российского авторитаризма.
Александр Герцен был первым российским антиимперским политиком и философом, который понял, что стержень российского самодержавия — прежде всего имперскость. Ее до сих пор не могут преодолеть даже российские либералы. Но, возможно, новому поколению россиян, не имеющему гена страха, удастся стать тем свободным поколением, о котором мечтал Герцен, и тогда Россия состоится как европейская страна.
Создается впечатление, что под давлением протестов власть начала либерализацию, но на самом деле власть, эксплуатируя надежды оппозиции, просто имитирует реформы. При этом она завлекла оппонентов на свое поле и навязала им свои правила игры. Несмотря на это, протестное движение не провалилось — но оно должно как следует осмыслить весь полученный опыт и понять, что реформы «сверху» невозможны.
С возвращением Путина завершилась эпоха «путинской стабильности». Городское меньшинство настроено против Путина — а затем Путин может потерять и т. н. «путинское большинство». Во внешней политике Путин будет вынужден ради самосохранения обратиться к идее поиска врагов и милитаризму, а ближайшие соседи РФ почувствуют усиление державнической политики Москвы.
Власть все сильнее обнаруживает стремление закрутить гайки. Однако при этом сейчас надо не выступать с лозунгом «Путин, уйди!», а бороться за ликвидацию единовластия и за конституционную политическую реформу.
Перестановки в совете директоров «Эха Москвы» связаны с тем, что путинская команда не сможет удержать власть, если политическая атмосфера по-прежнему будет относительно мягкой, поэтому закручивание гаек в рамках этой системы неизбежно. Теперь «Эху Москвы» придется «прощупывать», в какой мере при новом режиме Путина можно будет выражать свободу мнений.
На честных выборах Путин никогда не победит в первом туре, поэтому выборы будут фальсифицироваться. Люди это понимают заранее, то есть делегитимизация власти происходит задолго до выборов. Однако протестное движение пока слабо и не структурировано, и его недостаточно для реальных перемен. Путинская система останется — и продолжит деградировать.