Московский Центр Карнеги
Помимо упрощения истории, сведения ее к победами полководцев и государственных деятелей, есть более страшная сила – воспитание незнания и пестование равнодушия к неплакатному представлению об исторических событиях.
Языку первого лица охотно подражают управленцы всех уровней. Нарочитая жесткость компенсирует отсутствие желания вести с кем-либо диалог, тем более в ситуации, когда аргументы заменяются мифологемами.
Если сенаторы и настоятели будут решать, кто в России, «нежелательный», скоро в ней останется не так много «желательных» людей.
Тотальная мракобесизация государства вперемешку с абсурдизацией актов прямого действия и публичного дискурса превратилась в неостановимый процесс.
Технократ – это не реформатор. И не лидер. Технократичность – лишь инструмент, молодость – лишь полезное свойство, означающее способность более энергично работать.
Что является генеральной линией, а что не является – решается ежеминутно. И угадывать придется всем слугам режима – после 2018-го все чаще и чаще.
Секреты и вообще «секретность» — это часть волшебной силы власти. Такая же загадочная, как и «суверенитет», на который никто не покушается, но который надо все время защищать. И «секретность» без настоящих секретов — это часть защиты «суверенитета». Суверенитета не страны — а спецслужб внутри страны.
Политические инстинкты и российские традиции учат простой истине: хочешь остаться у власти — не делись ею даже со сторонниками снизу.
Стимулируя агрессию, нельзя сохранить лодку в нераскаченном состоянии. Большая волна ненависти поднимает все лодки, в том числе и олигархические яхты и авианосцы.
Аккуратности формулировок в современном школьном учебнике по истории могли бы позавидовать спичрайтеры Брежнева: все вроде правда, но на выходе – сплошные эвфемизмы и умолчания.