Московский Центр Карнеги
Победа власти на региональных выборах 14 октября была достигнута не путем усиления реальной политики, а посредством хитроумных политтехнологий. Однако цена этой победы — дальнейшая потеря легитимности, дискредитация и деградация системы. Власть так и не осознала необходимость и неизбежность масштабной политической модернизации.
Митт Ромни одержал верх в дебатах с Бараком Обамой: он показал американцам, что он может быть раскованным, обаятельным и в то же время уверенным в себе. Аргументы же, которые приводились в ходе дебатов, уже и так были известны.
За два года на посту мэра Москвы Собянин обеспечил переход от персоналистского лужковского режима к новому, скорее технократичному механизму. Он показал себя эффективным управленцем, и хотя заметных успехов у него нет, но нет и провалов. Однако в Москве по-прежнему огромен разрыв между властью и обществом и фактически нет муниципальной власти.
Испугавшись протестов, власть подготовила базу для резкого закручивания гаек. Но есть надежда, что власть, просто повинуясь инстинкту самосохранения, начнет вести себя более взвешенно и более либерально. Главный же позитив текущего времени — в том, что в стране восстанавливается публичная политика и появилась политическая динамика.
Вместе с возвращением Сечина — без уведомления Медведева — на пост председателя совета директоров «Роснефтегаза» из правительства ушел фактический контроль над нефтегазовым сектором. Этот удар по имиджу Медведева, возможно, должен подготовить граждан к тому, что осенью Медведева снимут.
Похоже, что на ближайшее время планируется антикоррупционная кампания, при помощи которой Путин проведет передел доходов и собственности элит, чтобы избежать неконтролируемой борьбы среди их членов. Такая кампания повысит легитимность Путина и в глазах элит, и в глазах электората.
В России происходит авторитарный поворот, управление становится более жестким и репрессивным. Одновременно с этим углубляется раскол между властью и наиболее динамичной частью общества. При этом рейтинг Путина остается высоким, но его легитимность необратимо — пусть и медленно — размывается.
Становление Путина пришлось на последние советские десятилетия, поэтому репрессивные действия власти в последние месяцы схожи не со сталинскими временами, а с 1970-ми — началом 1980-х, когда режим активно преследовал диссидентов. Однако сегодняшнее пространство свободы неизмеримо шире, хотя обществу пока не хватает сил для действенного противостояния властному произволу.
В ответ на акции протеста российский режим перешел к политике репрессий, и это успешно помогает ему держать все процессы под контролем. Протестно настроенные граждане ничего не могут противопоставить власти, поскольку запрос на либеральные свободы в обществе слишком слаб и недостаточен для того, чтобы изменить ситуацию.
В ситуации, когда закон так или иначе нарушают все политические игроки, власть имеет возможность абсолютно легально использовать закон против тех, кто ей неугоден и кто не соблюдает правила игры. Это служит предупреждением для прочих представителей элиты — чтобы они не пытались своевольничать.