Московский Центр Карнеги
Одна из точек соприкосновения России и США в вопросах сокращения ядерных вооружений — убежденность в том, что процесс ядерного разоружения должен быть переведен в многосторонний формат, то есть к нему должны подключиться все ядерные державы.
Поражение исламистов на парламентских выборах в Алжире говорит о прагматизме и умеренности аппетитов правящей алжирской элиты, а также о чуткости режима к потребностям общества. К тому же люди помнят о гражданской войне, развязанной исламистами в 1990-е гг. Но итоги выборов в Алжире остаются скорее исключением на фоне общего усиления исламистов в арабском мире.
Барак Обама пообещал Афганистану экономическую помощь в течение 10 лет после вывода войск в 2014 году, поскольку в этой стране необходимо поддерживать стабильность — иначе опасность грозит всему региону. Именно на США ляжет всё бремя удержания стабильности в регионе, и важно, чтобы у американцев хватило на это средств.
Сегодняшняя РФ не обладает имперским ресурсным потенциалом; она имеет возможности для интеграции с постсоветскими странами, но только на экономической основе, и не может строить новый политический союз с ними. Но такая ситуация — шанс для России: надо заниматься собственным развитием, а не стремиться доминировать в мире.
Наконец-то появился шанс на разрешение конфликта в Сирии — на основе плана, согласованного Сергеем Лавровым и Лигой арабских государств. Если переговоры между Асадом и оппозицией начнутся, значит, позиция РФ была разумной. Это также доказывает, что Москва обретает в регионе собственную нишу и формулирует свой новый ближневосточный курс.
Сегодня Россия — периферийная страна по отношению к основным мировым конфликтам, и это дает ей возможность заниматься собственными делами и преодолевать отсталость, но при этом она также должна определить для себя свою новую международную роль. Она могла бы стать медиатором для своего ближайшего окружения, честным арбитром в сложных международных ситуациях и культурным посредником.
В РФ никто не может сформулировать, в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в этом регионе сильно преувеличивается. Дело в том, что страны Центральной Азии — уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь свою принадлежность к мусульманской цивилизации.
После возвращения Путина на пост президента его внешняя политика в Центральной Азии не принесет существенных результатов: Россия не может добиться от стран Центральной Азии стремления к интеграции, и в целом у РФ уже нет лидирующих позиций в регионе.
За первым этапом «арабской весны» последовал этап оформления постреволюционного политического будущего, в то время как социальные и экономические реформы, о которых так много говорится, не ведутся. При этом многие авторитарные режимы, учитывая опыт свергнутых вождей, уже начали «играть на опережение», обещая гражданам своих стран всяческие реформы.
В Центральной Азии Россия сталкивается с тремя главными внешними вызовами: китайским (экономическим), американским (прежде всего — военно-политическим) и исламским. Строго говоря, это даже не вызовы, а следствие объективных геополитических сдвигов, в ходе которых Россия вынуждена занимать оборонительную позицию.