Московский Центр Карнеги
Многие западные инвесторы не хотят начинать свой бизнес в Украине, потому что с украинскими властями невозможно найти общий язык. В этом кроется самая большая опасность для Украины.
Единого постсоветского пространства не существует: на месте СССР возникли национальные государства с разными интересами, и РФ выстраивает отношения с каждым из них, а не со всеми сразу, поэтому интеграции по принципу «постсоветскости» нет и не будет. Так, Таможенный и Евразийский союзы — это фактически только российско-казахстанские отношения плюс Белоруссия.
Путин вернулся в Кремль, но Россия стала совершенно другой. Прежний путинский консенсус между властью и обществом развалился. Чтобы сохранить власть, Путин будет продолжать опираться на репрессивные механизмы — в противном случае он не сможет удержать поток недовольства — и «подкармливать» бюджетников.
Создание в Госдуме совета по противодействию «цветным революциям» — пустая декларация тех, кто полагает, что угрозой стабильности являются действия извне. Вместо этого Думе надо бы серьезно заняться тем, как Россия ведет себя и как выглядит в странах СНГ, поскольку аналитической работы по странам СНГ, и по Украине в частности, сейчас не ведется в принципе.
Пророссийская внешнеполитическая ориентация Южной Осетии, Абхазии и Приднестровья не подвергается сомнению, но эти территории не приемлют вмешательства Москвы в их внутренние дела, что доказали, в частности, выборы в Южной Осетии. Москве нужно перестать навязывать своих ставленников и без того пророссийскому населению и сосредоточиться на урегулировании застарелых конфликтов.
Александр Герцен был первым российским антиимперским политиком и философом, который понял, что стержень российского самодержавия — прежде всего имперскость. Ее до сих пор не могут преодолеть даже российские либералы. Но, возможно, новому поколению россиян, не имеющему гена страха, удастся стать тем свободным поколением, о котором мечтал Герцен, и тогда Россия состоится как европейская страна.
Сегодняшняя РФ не обладает имперским ресурсным потенциалом; она имеет возможности для интеграции с постсоветскими странами, но только на экономической основе, и не может строить новый политический союз с ними. Но такая ситуация — шанс для России: надо заниматься собственным развитием, а не стремиться доминировать в мире.
Политический кризис в Молдове завершился: страна избрала президента — Николая Тимофти. Этот выбор подтвердил, что для преодоления неконституционного безвластия требовалось соблюдение двух условий: 1) политики должны быть поставлены перед фактом, что они обязаны договориться, 2) кандидатуру нового президента следовало искать за пределами актуальной политической элиты.
С возвращением Путина завершилась эпоха «путинской стабильности». Городское меньшинство настроено против Путина — а затем Путин может потерять и т. н. «путинское большинство». Во внешней политике Путин будет вынужден ради самосохранения обратиться к идее поиска врагов и милитаризму, а ближайшие соседи РФ почувствуют усиление державнической политики Москвы.
Никаких принципиальных изменений в российской внешней политике, в первую очередь в отношениях с Украиной, после президентских выборов не произойдет. Правда, внутриполитическая ситуация в РФ может поменяться — видимо, Путину придется поделиться своей властью, — но пока не видно, как это может сказаться на внешней политике.