Московский Центр Карнеги
Очевидно, что некоторые важнейшие положения китайской и российской стратегий в Арктике прямо противоречат друг другу. Тем не менее Москва и Пекин не акцентируют эти расхождения и избегают столкновений в практической политике. Более того, Китай и Россия все теснее взаимодействуют друг с другом в Арктике на прагматической основе совпадающих интересов.
Вирус меняет мир. Точнее, он разгоняет процессы изменений, которые уже идут. До пика пандемии еще далеко, итоги подводить рано, но некоторые черты будущего уже проступили.
России на евроатлантическом направлении будет по-прежнему трудно. Ее главный международный резерв — запуск модели внутреннего развития как часть начавшегося процесса политического транзита.
Россия слишком зациклена на Америке. Теперь нужно запастись терпением, обратить пристальное внимание на внутренние дела, на формирование ровных и взаимовыгодных отношений с гораздо более сильным Китаем.
Январский кризис подсветил процессы, позволяющие понять, куда и как идет процесс изменения миропорядка.
Проблема европейской безопасности сегодня и на перспективу состоит в том, чтобы обеспечить безопасность континента в условиях, когда два важнейших компонента структуры безопасности (страны НАТО и их партнеры с одной стороны и Россия – с другой) тесно связаны с противоположными сторонами главного конфликта XXI века – противостояния США и Китая
Америка не может ни договариваться с Россией, ни игнорировать ее действия, поскольку и то и другое означает отказ от глобального лидерства, на котором основана сохраняющаяся гегемония США
Европа интересна России прежде всего в экономическом и технологическом отношении. Уменьшение или устранение политических раздражителей, которые мешают экономическим связям, принесло бы пользу, но главным драйвером развития бизнес-сотрудничества выступает внутренняя ситуация в самой России. Положительные изменения здесь дали бы куда больше, чем любые геополитические уступки
В России влияние Болтона часто усматривали в выходе США из Договора по ракетам средней и меньшей дальности и в отсутствии интереса к продлению Договора СНВ-3. Но скорее решение Трампа по ДРСМД и его отношение к СНВ-3 основываются не столько на принципиальной позиции «долой контроль над вооружениями!», сколько на видении Китая как главной угрозы для США
Москва даже в случае возвращения в заветный клуб ведущих мировых держав получила бы лишь еще одну площадку для театральной полемики с Западом наряду с Совбезом ООН, но без права вето.