Московский Центр Карнеги
Жить в популистском обществе и быть свободным от популизма нельзя. Государство пришло с популистским посылом к гражданам, разрешило им быть иждивенцами в обмен на лояльность, потом вдруг отобрало иждивенческую составляющую контракта. Получило то, что получило – падение рейтингов и вторые туры региональных выборов.
В современной России кроме накопительной пенсии много чего уже попало в криогенную камеру: не только неимитационная оппозиция, неимитационные НКО, свободные выборы, конкуренция, почти все иностранное, включая идеологически чуждые нам вакцины от гриппа.
Унизительна не только бедность, унизительно то, что она подкармиливается: мы дадим вам абсолютный минимум, вы не умрете с голоду, а в холодильнике всегда найдется место телевизору, только голосуйте за нас.
Дональд Трамп сделал все, чтобы российский бизнес начал спешно возвращать деньги в Россию, — Кремль мог об этом только мечтать. Увы, возвращение «блудных денег» происходит не от хорошей жизни, но и дома их ничего веселого не ждет.
Чем страшнее для власти будет становиться смеховая культура гражданского общества, тем серьезнее она станет относиться к своим ответам: в конце концов у нее есть монополия на насилие.
Первое лето нового Путина не то чтобы изменило ситуацию в стране, но в системе произошел какой-то внутренний надлом. Президент после пенсионной реформы и чемпионата мира не всегда равен России, а Россия равна президенту.
Операция по спасению полковника Путина, точнее, его рейтинга, начавшаяся с объявления им в совершенно новом жанре послаблений в пенсионной реформе, продолжилась. Терять уже нечего, следует удержать показатели рейтинга одобрения деятельности хотя бы на плато «плюс-минус 70%».
Танцы на могилах становятся эпизодом гражданской войны в стране, где не достигнуто национальное согласие по поводу главного – Сталина и его репрессий. В результате основным театром военных действий в этой войне становится история, а лопата наряду с пером — приравнивается к штыку.
В экономической системе, которая не так сосредоточена на выполнении «общественной повестки», государству не пришлось бы столь настойчиво искать у бизнеса денег на инвестиции и социальные программы.
В ситуации, когда идеология и ценности формируются и понимаются интуитивно, совсем необязательно влезать в детали исторических событий. К тому же трактуют у нас сегодня историю в основном органы следствия и суд.