Московский Центр Карнеги
У России нет финансовых возможностей развертывать значительное количество войск на территории Сирии. Но война с «Исламским государством» затянется, поэтому, судя по всему, Россия пришла в Сирию надолго.
В сирийском вопросе с Россией теперь нельзя не считаться. За этой внешней политикой стоит стремление РФ отстоять свои интересы: укрепляя армию Асада, мы в первую очередь противодействуем ИГИЛ — на чужой территории сражаться лучше, чем на своей.
Увеличивая поставки вооружений Асаду, Кремль хочет получить гарантии, что сирийский режим продержится достаточно долго, чтобы он мог запустить мирный диалог по удобному для себя сценарию. Также РФ пытается продемонстрировать, что она является важным игроком в отношении сирийского конфликта.
Чтобы решить проблему миграции в Европу, надо заняться ее первопричиной — сирийским вопросом, но хоть какое-то урегулирование в Сирии — долгий и сложный процесс. Поэтому в ближайшее время — да и потом тоже — придется, видимо, решать именно миграционную проблему, а именно — как интегрировать мигрантов (большинство которых — обычные люди, спасающие свою жизнь) в европейское сообщество.
Партнерство с Ираном выгодно для России главным образом политически. Но достичь взаимопонимания с Тегераном можно, только создав устойчивую экономическую базу (ключевые сферы сотрудничества — энергетика, прежде всего ядерная, железные дороги и оружие). Создать эту базу без снятия санкций было невозможно.
Россия сейчас стала частью Незапада, который объединяет только то, что эти страны не являются частью структурированного, объединенного, интегрированного Запада. Попытка России стать лидером Незапада абсолютно обречена.
Теперь, когда с Ирана сняты санкции, он превратится — конечно, не сразу — в сильную региональную державу. Желание занять ведущие позиции в регионе у Ирана огромное. Он будет отстаивать свои интересы и не скоро станет законопослушным членом мирового сообщества, стремящимся жить со всеми в мире.
«Исламское государство» — глобальная проблема, но единый фронт РФ и Запада против ИГ сейчас вряд ли возможен. «Перезагрузка» между РФ и США не дошла до должного уровня: между нами так и не сложилось доверие. Но если ИГ или какая-либо подобная организация будет близка к тому, чтобы получить оружие массового поражения, — тогда все могут объединиться против этой общей угрозы.
Сегодня у России два задачи: первая — выстоять в кризисе или кризисах, с которыми она столкнулась; вторая, более важная и более долгосрочная, — модернизация страны.
Большинство европейцев, несмотря на информационный фон, все-таки не считают Россию угрозой, да и в самой РФ нет ощущения, что война на пороге, как это было при позднем СССР. Однако при этом не стоит надеяться, что из-за общих угроз, таких как «Исламское государство», мы вернемся к сотрудничеству с Западом.