Московский Центр Карнеги
За новыми обвинениями Ходорковскому просматривается исключительно политическая предвыборная логика: перед выборами в Думу власти нужны серьезные враги, и Ходорковский как раз очень хорошо подходит на роль символа оппозиции и удобен для политтехнологических операций власти.
Путин дал понять: Россия не будет думать о вступлении в Транстихоокеанское партнерство или о присоединении к альтернативному китайскому проекту, а запустит свой мегапроект по созданию экономического партнерства. Но неясно, насколько такой проект будет интересен нашим партнерам, где взять переговорщиков, и вообще — каков общий смысл этой затеи для экономики РФ.
На сегодняшний день бессмысленно говорить о том, что в экономической политике РФ в ближайшее время могут быть какие бы то ни было серьезные изменения.
По количеству новых идей президентские послания приближаются к речам позднесоветских генсеков, но жанр все равно не исчерпал себя. Да, идей нет, но свою роль демонстрации флажков и сигналов для элит они все еще выполняют, и не без успеха
Это первое послание третьего срока Путина, где он так четко отошел от консервативной повестки и вернулся к основным темам президентства Медведева. Этого разворота ждали еще в 2014-м, но он случился только после Сирии, еще раз подтвердив зависимость внутреннего курса Кремля от внешнего
После развала СССР мы не смогли войти в круг западных стран и решили, что за этот обман Запад надо наказывать. К тому же для Путина зарубежные коллеги легко становятся предателями. А для обычных граждан «нагнуть» кого-то за пределами страны — это компенсация за их внутриполитическое бесправие. Таким образом, у РФ кругом враги.
Путин воспринял ситуацию со сбитым Су-24 как удар в спину; эмоции в данном случае возобладали, поэтому турки так и не смогли разрешить вопрос в рамках традиционной дипломатии. Но конфликт с Турцией для Путина — еще и прекрасный повод поддерживать бесконечную гибридную войну с целью мобилизации населения вокруг себя и укрепления своего рейтинга.
В РФ говорят о скорой войне с Западом, но это — лишь популизм. Однако несомненно то, что мир непредсказуем. Мы по привычке думаем, что правые не могут взять власть в Европе, а ИГ мы, конечно же, разгромим. Но Марин Ле Пен вполне может стать президентом; а исламизм будет существовать вечно, и связанный с этим феноменом конфликт (в том числе конфликт европейцев и мигрантов) пока решения не имеет.
Каковы новые ориентиры российской внешней политики? Меняется ли международная идентичность страны? Что означает защита суверенитета в условиях глобализации? Как обеспечить безопасность страны и какие угрозы реальны, а какие надуманны? Можно ли проводить модернизацию экономики, оставаясь во враждебных отношениях с развитой частью мира?
Президент Турции пытался связаться с Путиным после того, как был сбит российский Су-24, однако Путин не пошел на контакт. Но Эрдоган — тоже жесткий человек, и он, как и Путин, может почувствовать личную обиду. У Путина не получилось также толком договориться по сотрудничеству в Сирии с приезжавшим в Москву Олландом.