Московский Центр Карнеги
Арест одиозного замдиректора ФСИН Олега Коршунова мог бы стать чистым примером борьбы с коррупцией. Но с его уходом в системе ничего не изменится. Дело возбуждено по частному эпизоду, следствие отработает его, может быть, еще один-два. Сидеть он будет хорошо, потом УДО. Даже часы, деньги, квартиры, яхты – все это может к нему вернуться. Подержат-подержат и вернут
Всеми своими действиями Сечин показывает: государство — это я. Мои доходы — это гостайна. Бизнес — это гостайна. Семья, недвижимость, плавсредства, особенности быта семьи на плавсредстве — гостайна.
Сегодня границу между официальным и неофициальным искусством можно вербализировать только с помощью одного критерия – «госбюджет». Вот откуда эта новая сакральность, с которой произносится «государственные деньги». Этот критерий удачно совмещает в себе и экономические, и идейные постулаты. Тот, кто берет «государственные деньги», автоматически соглашается хранить верность власти
Если российские судьи начнут выносить оправдательные приговоры, дел в суд будут отправлять значительно меньше. Потому что все сомнительные эпизоды будут убиваться заранее. А раз так, то нагрузка с судей уйдет процентов на 20–30. Как только с них уйдет нагрузка, у них сразу уменьшится штат в течение полутора-двух лет. И финансирование уменьшается в зависимости от отсутствия его освоения
Кирилл Серебренников не занимался политической деятельностью, он просто был и есть большой художник, который в своих работах, отражая реальность русскую и глобальную, откликался на разные современные темы.
Кирилла Серебренникова задержали, потому что машину Следственного комитета, единожды заведенную, остановить невозможно, если нет прямых команд сверху — остановить.
Схлопывание доказательной базы до цепочки из трех звеньев: подпись Улюкаева, донос Сечина, отпечатки пальцев на сумке – кажется, означает, что Сечин в деле Улюкаева остался один. Без поддержки Кремля. Это не РФ охотилась на коррупционера Улюкаева – это Сечин считает, что он коррупционер. Слово против слова, не больше, но и не меньше
Если у государства есть минеральные ресурсы, оно привлекает, например, Royal Dutch Shell и делит доходы, добывая нефть. А если есть избыточный трудовой ресурс, то государство отворачивается и делает вид, что ему неинтересно, почему с трудовым ресурсом используется давальческая схема из 90-х, при которой никто, кроме конечного выгодоприобретателя, не может знать, насколько цена справедлива. Но он не скажет
Очевидно, что ничего случайного в этом теракте не было и все понимают, что никакие повышенные меры безопасности гарантии уже не дадут. Со временем чувство бдительности притупится и останется только смутное ощущение затаившейся беды, которая может произойти в любой момент
Антитеррористический консенсус появился в России куда раньше крымского и всегда был более крепким и действенным. Мнимая безопасность списывала большинство других проблем – социалка, коррупция, – тут недоработали, зато в безопасности полный порядок. Но расплатой за это оказывается то, что любой пропущенный теракт для Кремля становится сильнейшим ударом по основам общественного договора