Московский Центр Карнеги
Россия расходится с Западом в понимании суверенитета и имеет другой взгляд на то, чем является постсоветское пространство.
Власть оказалась заложником собственной пропаганды и порожденных ею ожиданий.
У Путина и его политики в Европе есть сочувствующие и среди крайне левых, и среди ультраконсерваторов. Однако российские идеологи так плохо представляют себе собственную группу поддержки за рубежом, что не сумели ее грамотно собрать и убедительно предъявить, а, наоборот, опозорились
Исчезнув случайно, Путин мог затем сознательно не появляться на публике, показывая свою несгибаемость по отношению к требованиям извне. Но что происходит с авторитарной страной, которая действительно остается без вождя — основателя режима?
Версия с "вы и убили-с", обращенным к Путину, должна еще дальше развести Россию и Запад, в то время как версия об обиженных исламистах могла бы их сблизить: в центре Парижа и в центре Москвы исламские фанатики убивают по одному и тому же поводу. Но вряд ли сблизит.
Независимо от того, кто и по чьему заказу стрелял в Бориса Немцова, страна, где критик власти вынужден опасаться не ареста на митинге, а убийства на прогулке, — это уже совсем другая страна.
Русский народ не очень устраивает его место в сегодняшнем мире, поэтому он ищет опору в прошлом. Россия весьма обидчива: она очень плохо переносит эмансипацию других, и если кто-то пытается отдалиться от нее — она не пускает и может мстить. Что касается Казахстана с его «русскими» областями, то, пока Казахстан придерживается курса Назарбаева, он вне опасности.
Правильной стратегией Запада будет обусловить помощь Украине не войной, а миром. Пока слышны голоса «Поможем, если будет война», она будет. Поэтому предложение, от которого нельзя отказаться, должно звучать так: «Поможем, если будет тихо».