Московский Центр Карнеги
«Историческая политика» — использование истории (в том числе неподобающее) в качестве орудия политической конкуренции и контроля в России и на всем постсоциалистическом пространстве. Историческая политика в последние годы становится все более заметным феноменом общественной и политической жизни постсоветских государств.
Несмотря на приближение электорального цикла, власть не скрывает планы будущих непопулярных реформ, ориентируясь, в частности, на опыт продавливания аналогичных реформ в Европе. Но европейские реформы затрагивают и чиновничество, а российские — нет; поэтому результатом реформ в России будет ее окончательная «третьемиризация».
В преддверии выборов в Госдуму 2011 года начинают появляться инициативные группы, заявляющие о намерениях стать новыми партиями и участвовать в выборах. Это выглядит как создание партий-спойлеров, которые будут «откусывать» электорат у действующих оппозиционных партий. Те, кто станет претендовать на электорат «Единой России», не будут зарегистрированы либо останутся без финансирования.
Конституционный суд Украины отменил политическую реформу времен «оранжевой революции». Украина перестала быть парламентско-президентской республикой и вновь стала президентско-парламентской. Это не просто элемент текущей борьбы Януковича за укрепление власти, но и относительная гарантия того, что, если в будущем на выборах в Раду победит оппозиция, она не сможет угрожать курсу президента.
Отказ Лужкова уйти с должности мэра Москвы «по-тихому» и его возможные намерения продолжать заниматься политической деятельностью — это игра по правилам публичной политики. Но эти правила в России уже забыты. Что же до его преемника, то он не добьется в Москве изменений к лучшему, если не будет изменений во всей стране.
Способность Медведева к проведению самостоятельной политической линии в последнее время все больше подвергалась сомнению, поэтому для него было так важно уволить Лужкова и показать, что он способен решать сложные кадровые вопросы. Путин же хотел сохранить Лужкова, т. к. подходящую замену ему найти сложно. Прецедент Лужкова способствовал началу размежевания внутри тандема.
Кризис в связи с Лужковым продемонстрировал «критические точки» российской властной системы и выявил конфликт между командами премьера и президента.
Если Лужкова снимать сейчас, то это будет воспринято всеми бюрократическими кругами как слабость Путина. Лужков сам виноват в ухудшении ситуации, т. к. он наделал глупостей и изобразил себя как последнюю опору Путина.
Чиновничество в России полностью освободилось от социальной ответственности перед обществом, но, после того как чиновничья вертикаль оказалась беспомощной в противодействии пожарам, вроде что-то стало меняться. Однако, скорее всего, чиновники просто хотят создать впечатление, что они теперь будут больше думать о народе, а сами ждут, когда можно будет вернуться к привычной модели поведения.
На постсоветском пространстве, где, в отличие от стран Центральной и Восточной Европы, так и не произошла коренная смена общественных ценностей, по-прежнему наблюдается слабость и неустойчивость политических институтов. Выдвинувшиеся здесь политические элиты заинтересованы в сохранении переходного характера общества и государства.