Московский Центр Карнеги
Конфликт на юге Киргизии поставил Россию перед сложной проблемой: реализуем ли в принципе имеющийся у нее политический (военно-политический) потенциал содействия в случае возникновения критической ситуации как на страновом, так и на региональном уровне в центральноазиатском регионе? Сегодня Москва мучительно решает, насколько целесообразно ее военное вмешательство в киргизский кризис.
Центральная Азия заинтересована в стабильном Афганистане, но стабильности в этой стране в обозримом будущем не будет. Тем не менее государства Центральной Азии могут оказывать позитивное воздействие на ситуацию в Афганистане, если будут сотрудничать с ним в экономической сфере. Также к разрешению конфликта в Афганистане могла бы подключиться ШОС, но пока ее позиция определена нечетко.
Международная гуманитарная миссия, так и не добравшаяся до Газы, была классической провокацией. Ее кровавый финал привел к новому раскладу сил на Ближнем Востоке. В выигрыше оказались как палестинские радикалы («Хамас»), так и израильские «ястребы».
Новая Восточная Европа (Украина, Белоруссия, Молдавия) — новая длительная геополитическая реальность. Хотя проблемы расширения НАТО и Евросоюза могут создать напряженность, маловероятно, что Новая Восточная Европа будет полем конфликтов России и Запада.
Нельзя делить властные элиты малых стран, и Киргизии в частности, на «хорошие» и «плохие». Страны Средней Азии балансируют между тремя глобальными игроками — Россией, США и Китаем. Поэтому Россия должна искать пересечения своих интересов с интересами, которые сформировались у среднеазиатских стран, и на этой основе строить политику «возможного».
Киргизская оппозиция продемонстрировала силу, а клан президента Курманбека Бакиева оказался слаб. Теперь задача оппозиции — выиграть второй раунд.
Никто в Киргизии не ожидал, что оппозиция столь организованна и что она не побоится вступить в игру. Бакиев же был настолько уверен в себе, что прозевал это. Но вполне возможно, что всё это организовали люди, которых мы еще не знаем: кроме известных политиков есть второй ряд — очень много обиженной молодежи.
Главной задачей российской внешней политики, или главным смыслом модернизации внешней политики, является ее перенацеливание с задачи укрепления статуса страны в мире на задачу привлечения ресурсов извне для модернизации страны. Будущее России — это, очевидно, интеграция вместе с Европой в относительно свободное объединение.
Авторитарный режим в Киргизии очень напоминает российскую «суверенную демократию», и в настоящее время президент Бакиев пытается сохранить свое влияние и влияние т. н. «большой семьи». Все это мы наблюдаем в большей части государств на постсоветском пространстве, поскольку постсоветские общества, особенно в Центральной Азии, действительно недостаточно подготовлены для демократического развития.
Встреча в Москве международного «квартета» посредников по урегулированию ближневосточного конфликта, скорее всего, будет посвящена не собственно урегулированию данного конфликта, а поиску возможностей по влиянию на каждую из действующих сторон.