Московский Центр Карнеги
Почувствовав опасность, российское руководство, похоже, передумало широко использовать те формы отношений со сторонниками, которые, казалось, обещали ему большую и более искреннюю поддержку, а обществу — более оживленную политическую среду.
По всем признакам Борис Джонсон — народный министр, а британское правительство — народное правительство, на недостаток которых в западной политике слышны жалобы из России. Однако поверхностная общность языка и некоторого количества традиционных ценностей не гарантирует политического союзничества.
Резкий разворот России в отношениях с Западом – это превентивная изоляция, попытка изолироваться своими руками.
Многим кажется, что медный всадник — это российская власть. В действительности он тот, кто гонится за российской властью. Путин, который раньше многих попытался показать, что правит от имени народа в обход элиты, в действительности страдает от мирового популистского поворота не меньше, чем западный истеблишмент
Холодная война в нынешнем виде — это функция американских выборов. Другое дело, что никакого жеста с той стороны может не последовать; нас могут просто забыть на этом дне — что ж, будем там лежать.
Вместо того чтобы быть сброшенным на дно двусторонних отношений в рамках демонстративного возмездия за вмешательство во внутренние дела самой Америки, в России предпочли опуститься на него сами. Оказаться на таком низком уровне, что любой новой американской администрации будет затруднительно толкать ситуацию вниз, а по необходимости придется выбираться наверх
Из протеста одов власть сделала иные выводы, чем общество. В качестве слабого места системой была определена вовсе не недостаточная легитимность процесса, а отсутствие достаточно впечатляющего результата, которое создало у противников иллюзию возможности осуществить собственные цели. Поэтому на нынешних выборах большинство подавляющее, и такого же будут добиваться на президентских
Как нынешняя пропаганда в отличие от советской не боится включать в свою работу чужие голоса, чтобы в итоге их победить, так и выборная система эпохи национального консенсуса может позволить себе чужих кандидатов как полезный элемент легитимации победы. Многопартийные, но неконкурентные выборы – признак маскирующегося авторитаризма, который, скорее всего, менее вреден, чем классический
Сепаратистские проекты сегодня не метят в независимые государства в том смысле, в каком это понимали сто лет назад. Это широкие культурные и бюрократические автономии внутри многонациональных проектов. Сепаратисты в Европе осмелели, потому что мы живем сейчас в эпоху безопасного сепаратизма.
Узбекистан ждет классический сценарий: уход бессменного правителя, не оставившего преемника. Если самый сильный не успеет сразу победить конкурентов, инстинкт самосохранения подскажет правящей бюрократии взяться за руки и отложить их выкручивание друг другу на потом. Иногда для этого приходится опираться на народ, внутренний диспут о власти перерастает во внешний, а отсюда недалеко и до гласности