Московский Центр Карнеги
Сегодня война между Россией и Францией немыслима — это, в частности, показало совместное отмечание 200-летия войны 1812 года; с Германией Россия тоже достигла полного примирения; идет процесс примирения с Польшей и т. д. В регионе формируется новая ткань международных отношений, основанная на прочном взаимодействии сторон, которые навсегда исключили войну из арсенала политических инструментов.
На сегодняшнем этапе развития России важно попытаться обозначить текущие политические тенденции и определить, как будет выглядеть развитие страны, если эти тенденции сохранятся и в будущем.
Начало массовых протестов стало концом периода негласного контракта власти с россиянами, когда государство не вмешивалось в частную жизнь граждан, а они не требовали для себя участия в управлении страной. Режим остается всё тем же, однако его легитимность размывается, а Путин уже не может опираться на всю нацию — он сделал выбор в пользу менее модернизированных сограждан.
Сущность российской системы такова, что она не может себя воспроизводить и деградирует. Ее эффективность падает. Просуществовать до 2020 года без серьезных изменений она не в состоянии. Кризисы, которые провоцируются самой системой, либо заставят ее радикально измениться, либо вытеснят ее, и на ее место придет другая система.
С одной стороны, российская власть с определенным успехом модернизирует вооруженные силы; с другой стороны — она, как и прежде, склонна видеть вокруг себя только врагов, а не друзей. Кремлю стоит пересмотреть свое стратегическое видение ситуации — и в первую очередь демилитаризировать отношения с США.
Внутри двух главных религий России — православия и ислама — обострилась напряженность, что связано с усиливающимися тенденциями политизации и внутрирелигиозного размежевания, характерными для обеих этих религий. Светская и религиозная власти не только не могут остановить растущий раскол в обществе, но и способствуют ему, рассчитывая таким образом усилить свои позиции.
За два года на посту мэра Москвы Собянин обеспечил переход от персоналистского лужковского режима к новому, скорее технократичному механизму. Он показал себя эффективным управленцем, и хотя заметных успехов у него нет, но нет и провалов. Однако в Москве по-прежнему огромен разрыв между властью и обществом и фактически нет муниципальной власти.
Доклад Минченко о правлении Путина отражает текущий расклад властных сил: нынешний режим — это коллективное господство правящей корпорации, персонифицируемой Путиным. Но в докладе нет ответа на системные вопросы нового времени, ознаменованного конфронтацией между властью и активными гражданами на фоне перехода от электорального авторитаризма к жесткому авторитарному режиму с элементами диктатуры.
Испугавшись протестов, власть подготовила базу для резкого закручивания гаек. Но есть надежда, что власть, просто повинуясь инстинкту самосохранения, начнет вести себя более взвешенно и более либерально. Главный же позитив текущего времени — в том, что в стране восстанавливается публичная политика и появилась политическая динамика.
Вместе с возвращением Сечина — без уведомления Медведева — на пост председателя совета директоров «Роснефтегаза» из правительства ушел фактический контроль над нефтегазовым сектором. Этот удар по имиджу Медведева, возможно, должен подготовить граждан к тому, что осенью Медведева снимут.