Московский Центр Карнеги
Изменение отношения к итогам Олимпиады с негативного на позитивное, возвращение дела Мирзаева на доследование, неспособность предвидеть резонанс дела Pussy Riot — знаки того, что власть не может заранее предугадать реакцию на свои действия и сразу выработать определенную позицию: мир вокруг слишком быстро меняется, и люди в РФ и за рубежом воспринимают российские события не так, как раньше.
Благожелательная позиция РПЦ в отношении Ирана — это преломление официального «особого» подхода российских властей к этому государству. К тому же РПЦ завидует ситуации в Иране, где страной управляют религиозные деятели и где влияние религии очень сильно. Но подобная ситуация невозможна в России: если в Иране ислам определяет политику, то в РФ Церковь — интерпретатор политики светской власти.
Похоже, что на ближайшее время планируется антикоррупционная кампания, при помощи которой Путин проведет передел доходов и собственности элит, чтобы избежать неконтролируемой борьбы среди их членов. Такая кампания повысит легитимность Путина и в глазах элит, и в глазах электората.
В настоящий момент репрессивная политика Путина достаточно эффективна с точки зрения удержания власти и самосохранения властной элиты, но для развития страны в позитивном направлении это контрпродуктивно. Бесконечно закручивать политические гайки невозможно, и в итоге это приведет к конфликтам внутри самой элиты и ее распаду.
В России происходит авторитарный поворот, управление становится более жестким и репрессивным. Одновременно с этим углубляется раскол между властью и наиболее динамичной частью общества. При этом рейтинг Путина остается высоким, но его легитимность необратимо — пусть и медленно — размывается.
Путин делает шаги в направлении присвоения себе победы над Грузией в 2008 году, оттесняя крайне слабого Медведева. Вообще же Путин всегда был главнее Медведева — даже когда тот был президентом.
Становление Путина пришлось на последние советские десятилетия, поэтому репрессивные действия власти в последние месяцы схожи не со сталинскими временами, а с 1970-ми — началом 1980-х, когда режим активно преследовал диссидентов. Однако сегодняшнее пространство свободы неизмеримо шире, хотя обществу пока не хватает сил для действенного противостояния властному произволу.
Вердикт по делу Pussy Riot будет однозначно обвинительным, потому что этот вердикт на самом деле выносится не в суде, а за его пределами, как и в случае со всеми другими политически окрашенными делами в России.
В ответ на акции протеста российский режим перешел к политике репрессий, и это успешно помогает ему держать все процессы под контролем. Протестно настроенные граждане ничего не могут противопоставить власти, поскольку запрос на либеральные свободы в обществе слишком слаб и недостаточен для того, чтобы изменить ситуацию.
В ситуации, когда закон так или иначе нарушают все политические игроки, власть имеет возможность абсолютно легально использовать закон против тех, кто ей неугоден и кто не соблюдает правила игры. Это служит предупреждением для прочих представителей элиты — чтобы они не пытались своевольничать.